– Никто не знает, где я буду. А она не настолько отчаялась, чтобы лезть в толпу людей, всем сердцем желающих ее убить.
– Она сошла с ума. И она может с ними справиться. Со всеми.
– Ты уверен? Я хоть убей не чувствую здесь настолько сильного мага, способного разнести хотя бы этот город. Я думала, я не могу найти ее из-за поля. Но мы миновали его. И да, здесь есть скопление энергии, но там нет ничего отличного от того же Подпола. Хочешь знать реальное положение дел? Пока что ее опасность состоит в том, что она собирает армию. Это и есть ее «сила, способная уничтожить мир». Остальное – лишь слухи.
– Это точно?
– Можешь поверить мне на слово.
Ханс, казалось, ушел в себя на мгновение.
– Они все не могли просто ошибиться.
– Твой отец и остальные, кто хочет заполучить силу себе?
– Да. То есть, они могли, но не в подобном… Хочу сказать, что сила есть. Возможно, не у нее, но есть.
– Ну, если и есть, то не на нашем материке. Я бы заметила.
– А Елена?
– А Елена подключена к информационному полю. Знаешь что это? Это фонд знаний нашей планеты. Люди, подключенные к фонду, часто становятся великими учеными, изобретателями. Они же его пополняют. У людей бывает такое, что они что-то знают, а откуда – не помнят. Это знание общего фонда. Все, кто знают о Варваре, уверены в ее силе. Эта уверенность «заразила» информационное поле ложным знанием. На мой взгляд, это прекрасный эксперимент, показывающий, что не всякое знание фонда – истина. Верить можно только своим чувствам, другие могут говорить что угодно. В условиях настоящего люди могут нести любую околесицу и выглядеть умнейшими мира сего.
– Хм, ладно. Обдумаем все подробнее потом. Ты вроде хотела спать, – напомнили мне.
– Да, – ответила я, – было дело.
Учитывая, что в это время я и так находилась в полусонном состоянии (построение планов для меня словно колыбельная, уж больно хорошо все каждый раз складывается, и я расслабляюсь), уснуть окончательно для меня не составило труда.
Снился какой-то бред, без Хайда, без смысла и без логики. Точнее, бред был только в самом начале, позже начиналась осмысленность. Трое детей сидели в погребе, одни, без верхней одежды, прижавшись друг к другу, и тряслись от холода. Сверху раздавалось скрипение половиц и тяжелые шаги. Меня перенесло чуть выше, и я увидела высокого худощавого старика. Он натачивал тесак. И поверьте мне, не нужно иметь хорошую интуицию, чтобы понять, что происходит. Вдруг в окно к нему влетает металлический ворон, разнося стекло на десятки осколков. Он беснуется, врезается в висящие на стене кухонные принадлежности, шелестит и хлопает блестящими крыльями. Старик ругается на него, размахивает тесаком, но каждый раз промахивается. Биомех вылетает обратно через окно, а меня выкидывает прочь.
Я вновь подскакиваю в кровати и начинаю оглядываться. В комнату снова входит Ханс.
– У меня одного дежавю?
– Не у одного. Где Мор?
– Только хотел сказать. Он улетел. Снова включил сигнализацию, а когда я открыл дверь, вылетел. Извини.
– Что? Нет-нет, все в порядке, ты не виноват, так задумано. К слову, – я поднялась с постели и продемонстрировала наличие на себе штанов, – я исправила прошлый недостаток.
– Я бы не назвал это недостатком, – он осекся, – но приятно видеть, что ты работаешь над ошибками. Куда мы идем на этот раз?
– Спасать детей.
– Каких?
– Ну, тех самых, подростков из прошлого выпуска новостей.
Мы, ничего не говоря более, снова сбежали по лестнице, но теперь направились к машине, на крыше которой уже сидел Мор и скреб когтем твердую поверхность. Птица взлетела, как только мы подошли к автомобилю.
– Он нас поведет, – я пристегнулась, и мы двинулись по шоссе в сторону старой дороги, уходящей куда-то в лес. – Я чувствую себя частью какого-то спасательного отряда быстрого реагирования из второсортного сериала.
– Того, где главные герои остаются в живых, или того, где все умирают?
– Первого.
– Хорошо. И чего детей постоянно тянет ко всяким опасным местам…
– Это весело. Я рассказывала тебе про свое детство. Мало кто сможет понять, зачем мы прыгали с гаражей. Нам просто было весело.
Ворон вел нас строго по лесной дороге, периодически садясь на деревья, чтобы мы не потеряли его из виду. А затем он вдруг свернул и поскакал по плохо протоптанной тропинке. Мы с Хансом вышли из машины и теперь быстро двигались по следам Мора, прыгающего впереди. Довольно скоро меж деревьев показался бревенчатый домишко.
– Вламываемся, забираем детей и уходим?
– Хозяин дома колдун. Думаю, ты должен это знать. Не боевой и не шибко сильный, если честно. Так что я все улажу, – я постучалась в тяжелую деревянную дверь, за которой в тот же момент раздалось громкое шарканье. Дверь приоткрылась. На меня через щель смотрел все тот же тощий старик. – Привет, – сказала я с максимальным дружелюбием. Он не смог бы закрыть передо мной дверь даже если бы следующими моими словами было «Вы не хотели бы поговорить о Боге?», правда, виной этому уже был гипноз. – Вы не хотите впустить нас?