— Ну, скачки в пространстве возможны. Для некоторых магов. То есть из точки А в точку Б, где точка А — изначальная позиция мага. Это же пример того, что я до сего момента считала невозможным, — скачок из точки Б в точку А. Причем бессознательный. И, соответственно, неиссякаемый. Но я не имею такого дара. Это вообще, в принципе, и не дар-то вовсе. Никогда еще не слышала о таком умении, — я села на диван, откладывая фотоаппарат. Ханс присел рядом.
— Оно не может быть твоим собственным? Просто развилось позже остальных.
— Понимаешь, умения не так появляются. Ты просто делаешь что-то и понимаешь, что умеешь это делать, остается лишь выработать способность пользоваться этим навыком когда угодно. А тут… Я не делаю ничего. Я не могу это контролировать, но я смогу придумать алгоритм, который позволит мне использовать этот эффект во благо. Хотя, без минусов не обойтись. Тебе придется полностью перейти на огнестрельное оружие. Его я, вроде бы, пока не собираю.
Мы сидели молча некоторый период времени. Я все пыталась придумать, как еще можно увидеть тот неуловимый момент, когда я все-таки забираю у него нож. Но что бы ни приходило в мою голову, все разбивалось о факты, уже имевшиеся у нас.
— Как бы ты меня загипнотизировала, если я не смотрел тебе в глаза?
— Без понятия. Но мало ли. Ты мог забыть, что смотрел.
— Сколько чародеям нужно для того, чтобы загипнотизировать человека? Пять-семь секунд?
— Да, в большинстве случаев. И чуть больше трех секунд для особенно одаренных.
— И за сколько именно ты можешь подчинить человека?
— Двух вполне достаточно. — Он долго смотрел на меня, а затем в пустоту, сквозь мою руку. — Это моя специализация. Дурить людей. Но многое зависит и от самого человека. Кто-то сопротивляется, а кто-то подчиняется с радостью. Некоторые покорялись меньше чем за секунду.
— Какой ты тип?
— Смотря про какую классификацию ты говоришь.
— Охотники вас условно подразделяют на боевых, лекарей и провидцев.
— Я без понятия. Там есть тип «Махинатор» или «Фокусник»? Или что-то в таком духе, потому что теперь это я.
— Нет. Нету.
— Хм, вот эти охотники как запарились… Систему придумали, а как меня вписать хрен поймешь… А ты… Ты ведь доставлял им какой-то один тип, правильно я понимаю?
— Да. Мне давали наводки на боевых магов.
— Зачем? Они же занимались изучением биомехов, нет? Зачем им боевые маги, которые с биомехами связаны меньше всего? Многие из них даже не умеют их создавать…
— Им и не надо.
Я смотрела на него вопросительно, а затем меня осенило. Им действительно не надо.
— Они лишь материал… — Ханс кивнул. — Они вживляли биомехам их сердца, — я поднялась с дивана, не зная, куда себя деть, и начала суетливо ходить вдоль стены. — И сколько их было? Больше десятка точно… Но меньше сотни… Или нет?
— Алиса…
Я резко остановилась.
— А я ведь труп Виктора тогда так и не нашла… И Наташин тоже… Они собирали их повсюду… Алфавит там не случайно оказался, — мои мысли роились внутри головы в полном хаосе, но в то же время все стало таким простым и понятным. — Я знала, что это не было совпадением… Той дорогой никто не пользовался уже лет двадцать, она полностью заросла… Значит, за нами послали эту адскую машину. Послал кто-то, кто был на тот момент в общине и знал все маршруты. Ты говорил, охотники тоже чародеи. Так они могут находить магов, — я неожиданно для себя засмеялась. Руки начинали трястись, ноги подкашивались. — Они в опасности… Они все…
Я не услышала, как Ханс встал, как он подошел ко мне, и нас разделял лишь метр. Я не заметила, как моя рука дернулась, как я схватила его нож, который вновь оказался у меня, и направила на него же, прямо на его горло. Он остановился. Еще чуть-чуть и задела бы. Что ж, мы оба этого не ожидали. Информация теперь начала доходить до моего мозга чуть ли не в три раза медленнее, мыслительный процесс казался вязкой слизью, а мысли никак не могли подняться из-за нее на поверхность. Наконец я в полной мере осознала свое действие и выронила нож. Тот с лязгом упал на пол, и Ханс ногой пнул его куда подальше. Он подошел еще ближе. Я хотела отойти, но он не дал, притянув к себе и обняв. Кажется, он даже говорил что-то утешающее. По крайней мере, тон его голоса был именно такой, но в слова я уже не вслушивалась. Между прочим, только после этого я поняла, что мне нравится его голос. Я ощущала непонятную смесь настолько сильных чувств, что не знала, начать мне сейчас безумно смеяться или рыдать. Контролировать это я не смогла, а посему тело само решило, что ему нужно. Слезы покатились из глаз, капая на джемпер до сих пор обнимающего меня немца. На душе, за всем этим фейерверком чувств, появилась какая-то пустота, огромная пропасть тоски и отчаянья. Я провалилась в нее с головой.
