— Отлично. Я рада. Честно. Я ведь о тебе вообще ничего не знаю.
— У нас еще будет время на это.
Умеет же он успокаивать. Вот только… Это время… Недавно он говорил обратное. Но это может быть побочным эффектом того, что он узнал о силе Бэзила. Ханс мог рассчитывать время на путь, как если бы мы двигались своим ходом, но теперь есть Би. Так как скоро мы столкнемся с Варей лицом к лицу? И, когда это произойдет, смогу ли я действительно помочь ему?.. А если я погибну в схватке, и мое бессмертие не сработает? А вдруг я умру еще раньше? Такое вполне возможно. Что тогда?..
«Слишком много вопросов, Алиса».
— Привет.
— Опять ты… Зачем вытянул меня сюда?
— Я не вытягивал, ты сама уснула. Не перевешивай на меня ответственность за свои действия. У меня нет такой власти, если сама мне ее не дашь. И я же обещал рассказать тебе кое-что, ты не забыла?
— Ну, допустим, нет, — мы оба стояли во тьме, но могли без проблем увидеть друг друга. Некая особенность восприятия во сне. Он по-прежнему не вылезал из обличья Виктора. Возможно, у меня над ним чуть больше власти, чем мне показалось впервые. — Но для начала, скажи-ка мне свое имя.
— Имя? Хм… Я не помню своего имени. Честно говоря, я в принципе мало что помню…
— Логично, ты же не мозг, а сердце. Удивительно, что у тебя вообще есть самосознание.
— А вот это сейчас было обидно. Но я не злюсь. Так ты дашь мне имя?
— Почему бы и нет? Дай-ка подумать… Мы ведь как доктор Джекилл и мистер Хайд. Будешь Хайдом?
— М-м… Хайд… Не Элизабет, конечно, но сойдет.
— Кхем, — я постаралась представить некую Элизабэт с телом мужчины в строгих очках и резкой сменой эмоций как у душевнобольного. — Мда. Отлично. Значит, Хайд, почему ты мне помогаешь? Ну или говоришь, что помогаешь…
— Потому что хочу, могу, а еще у меня нет другого выбора. Все равно ты победила.
— То есть как? Когда?!
— Мой дух был нестабилен, видишь ли. Ты сама считаешь, что я псих. К тому же я обычный человек, а не как ты. Твой дух просто поглотил меня.
— Тогда почему ты здесь?
— Я сам не знаю. Но раз уж я здесь, то хочу быть полезным. Это лучше, чем ничего не делать. Ты просто не представляешь, каково это… Для тебя проходит всего лишь три минуты, а для меня это целая вечность. Посмотри, это тело — проекция в твоем сознании, у меня даже рук нет! Что мне делать по-твоему?! Я лишь тень от своего разума!
— Пиши стихи. Песни. Думай мысли. Я чем могу тебе помочь?
— Открой мне доступ к твоему сознанию.
— Не власть, а доступ, так? Хочешь вмешиваться в ход моих мыслей?
— Да, хочу. А ты разве не хочешь, чтобы я тебе помог?
— В чем?
— В чем угодно! Я, между прочим, доктор. Кажется. У меня широкий спектр познаний человеческой натуры. И хорошие координация и вестибулярный аппарат. Ты и так это уже поняла, часть моего старого тела должна была уже начать оказывать воздействие. Откроешь доступ — положительное воздействие усилится, это я тебе гарантирую.
— Почему ты так уверен? Что тебе известно?
— Абсолютно ничего, я лишь чувствую то, что происходит сейчас с тобой, и могу предвидеть то, что еще может произойти. Не точными формулировками, но хотя бы приблизительными.
— Все вы, провидцы, одинаковые… Ладно, я подумаю над вашим предложением, мистер Хайд. А кто вы по специальности-то? А то доктора разные бывают, мало ли, вы доктор философских наук каких-нибудь. Я знала одного. Эти ребята уж точно в жизни успели разочароваться.
— Я психиатр. Был им, я думаю.
— Погоди-ка, — в моем сознании стало проясняться, — я не люблю повторяться, но, похоже, я знаю, кто ты. У нас в районной психиатрии как раз пропал главврач. Мне родители рассказывали на тех выходных. Это не ты ли случаем?
— Возможно.
— Вот оно как. А ты сам не меньшая загадка, чем наш симбиоз…
Он исчез еще до того, как я договорила последнее слово, а вместе с ним исчезла и темнота, пеплом осыпавшись и растворившись в небытии.
— Алиса? Проснись, к тебе гость, — послышался сквозь сон голос Ханса. Я еле разлепила глаза, приняла сидячее положение и посмотрела в сторону письменного стола. На нем, скребя какую-то бумажку стальной лапкой, красовался мой ворон-биомех. — Он царапался в дверь и стучал по ней клювом, пока я не открыл.
Ханс до сих пор сидел на стуле, на спинке которого теперь висело его пальто и джемпер, и вскользь просматривал мои бумаги. Должно быть, там помимо схем лежали всякие заметки и напоминания. И мысли. Много мыслей.
