— Хм. Ну ладно, — сказал он, окинув меня подозревающим что-то взглядом. Это окончательно вывело меня из состояния относительного спокойствия, и я рассмеялась. Громко, от души, даже почти что до слез.
— Ты, — еле выговорила я сквозь смех, — ты такой милый.
— Что?.. И из-за этого ты смеешься? — удивился он.
— Нет. Просто твоя «милость» никак не вяжется с твоим амплуа киллера. И это вдвойне мило.
— Так ты поэтому смеешься?
— Нет, ладно… Достоверно неизвестно, почему я смеюсь. Скорее всего, я просто схожу с ума. Я слышала, с людьми такое случается, особенно после сильных потрясений. Как думаешь, я пережила достаточно потрясений, чтобы спятить? Или мне для этого необходимо еще некоторое их количество?..
— Я думаю, тебе надо успокоиться, — он обнял меня. Не так сильно, как в доме Василисы, но более… осознанно, что ли. А затем отпустил и похлопал по голове. — Потрясений с тебя достаточно.
— Знаешь, раз ты пережил мою истерику, то ты даже взрыв ядерной бомбы переживешь. Ты тоже бессмертен. В том или ином смысле.
— Не хотелось бы мне это проверять.
— Надеюсь, что не придется. Ну, мы пришли. Я постараюсь побыстрее, чтобы ты не устал меня ждать.
— Не торопись. А то знаю я тебя, сейчас навернешься на мыле. И тогда я точно устану тебя ждать.
Я уж было хотела зайти в раздевалку, но остановилась.
— Хм, а вот правда. Если бы я там проторчала, скажем, часа три. Ты бы зашел посмотреть, жива я или как? И если да, то через сколько?
— Хочешь проверить на практике? — он улыбнулся. Пришла моя очередь краснеть. Или нет. Не знаю, по ощущениям мое лицо горело, но это далеко не всегда означает, что оно красное. Хоть бы нет, хоть бы нет…
Я все же развернулась и толкнула дверь.
— Алиса, — я не оборачиваясь остановилась в дверях, чтобы послушать, что он скажет, — ты милая.
Мыслительный процесс остановился. Сердце тоже.
На негнущихся ногах я молча вошла в раздевалку, и дверь за мной закрылась. Из зеркала на меня смотрела моя красная копия. Даже уши покраснели. Какой ужас. Меня и моим же оружием. Да еще так основательно приложил. Что же делать… Надо будет как-то ответить. И ответ этот должен быть эквивалентен по тяжести.
Я начала снимать с себя одежду. Все три футболки были продырявлены и испачканы в крови. Надо будет в прачечную зайти. Сказать, чтобы Бэзилу занесли, когда постирают. На черных джинсах пятен крови не было. По крайней мере, глаз мой их не замечал. Ботинки, хоть и были куплены лет пять назад, до сих пор не потеряли свой первоначальный вид, не считая засохших на них грязных разводов. Качество. Все это я сложила в узкий шкафчик и прошла в комнату с душевыми.
Там действительно никого не было. Да и кому бы там быть, в середине-то дня? Я обошла все кабинки, и — о чудо — в одной из них, на полке, кто-то забыл свой шампунь. Его-то я и использовала. Задерживаться в душе действительно не хотелось, не по причине того, что сказал Ханс (но несмотря на него или просто из-за него, я не решила), а из-за собственного состояния. Остаться наедине с собой означало остаться наедине с мыслями, как своими, так и не очень. Тот, кому раньше принадлежало мое сердце, утверждал, что может связаться со мной, пока я в сознании. И мне бы очень этого не хотелось. Также мне бы не хотелось, чтобы у него был шанс видеть мир моими глазами. Надеюсь, он ограничится моими чувствами. Хотя и этого, как по мне, слишком много для него. Закончив мыться и как следует вытершись полотенцем, я оделась. Старые футболки придется нести в руках.
Снаружи меня ждал Ханс. Он облокотился на ограждение, и смотрел вниз, на площадь.
— Ханс, я в прачечную зайду.
Он обернулся.
— А где это? — я молча показала на дверь справа от душевых. — Ладно, зайди.
В помещении со стиральными и сушильными машинами меня встретил их дружный гул.
— Же-е-ень?! — позвала я, пытаясь перекричать машины. Из-за одной из них поднялась светловолосая кучерявая девчушка.
— О, ого! Алиса! — она бросилась ко мне. — Как давно ты вернулась?! Ты теперь навсегда у нас, да?
— Привет. Боюсь, я к вам ненадолго. Можешь постирать эти футболки и позже передать их Бэзилу?
— Так, щас посмотрим, — она взяла футболки и стала разворачивать их по одной, рассматривать каждое пятно и дырку. — В тебя что, автоматную очередь спустили? — с насмешкой спросила она.
— Ну, вообще-то, так и было, — я улыбнулась, почесывая затылок. Она выждала паузу, обрабатывая поступившую информацию.
— Ты что, с ума сошла бросаться под пули?! А если бы ты погибла?!
— Ну так я и погибла. В некотором роде. Чуть раньше этого… Ладно, знаешь, это долгая история, а мне надо идти, меня друг ждет. Расскажу все подробнее в следующий раз, — сказала я, заведомо зная, что следующего раза не будет.
— Ага… — сказала она, задумчиво скребя засохшую кровь на одной из футболок. Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, я выскользнула из прачечной. Ханс по-прежнему стоял у ограждения.
— Я все, мы идем?
— Да, пошли, — он оторвался от поручня, и мы побрели обратно в мою комнату. — У вас здесь есть генератор?
