Кирилл усмехается. В глубине души я надеюсь, что он сейчас скажет мне «пару ласковых» и свалит из моей жизни. А я буду спокойна, ведь свой долг, что висит надо мной грузным облаком – выполнила.
– Ты уверена?
– Более чем.
– Катюш, ты ведь сейчас не пошутила? Потому что, как бы забавно тебе не было – ничего смешного в этом нет.
– Кирилл, я сказала тебе правду. Я уже не могу так, у меня крыша едет всякий раз, когда мы общаемся. Я думала, что не говорить тебе будет намного проще, но это не так… Не могу объяснить это, но во мне существует странная и теперь уже неконтролируемая потребность в том, что «я должна» рассказать тебе. Это дурацкое и исключительно бабское чувство! – со злостью фыркаю я. – Трындеть и трындеть! Черт!
– Катя…
– Нет, послушай! – перебиваю я. – Мне ничего не нужно от тебя. Более того, это
Тишина в трубке длится так долго, что в какой-то момент я решаю просто нажать на красную кнопку и завершить разговор. Кирилл явно хочет того же, но, наверняка, пребывает в таком шоке, что и двинуть пальцем не может.
– Какой срок?
– Два с половиной месяца.
– …почти три… И ты молчала всё это время? Почему ты не сказала мне сразу?
– Потому что меня заботили другие мысли, Кирилл! Например, как сообщить моим родителям, что их дочь будет матерью-одиночкой! Для меня эти слова – пустой звук, я вполне способна самостоятельно родить и воспитать ребенка, в этом я уверена на все девятьсот девяносто девять процентов! Но мои родители иначе относятся к этому. Поэтому, решить вопрос с ними было первостепенной задачей.
– Хорошо… Не нервничай, пожалуйста. Я просто не подумал об этом… Мне вообще, если честно, соображать сейчас крайне сложно.
– В любом случае, я очень надеюсь, что ты услышал меня. Я не держу и не буду ни в коем случае держать зла на тебя за твои возможные решения… Поверь, всё хорошо!
– Что это значит? Что ты имеешь в виду?
– Нет ничего страшного в том, что у…что у моего ребенка не будет папы. У тебя есть своя семья, а у меня своя. Если когда-нибудь захочешь увидеть его или пообщаться – я никогда запрещать не стану. И никогда не буду настаивать на этом общении. Боже! Я надеюсь, ты понимаешь меня, ведь я сейчас очень нервничаю и второй раз повторить то же самое не смогу!
– Ладно… – тихо и с раздражением говорит Кирилл. – Выдохни немного, хорошо? Не нервничай и не переживай попусту. Всё действительно хорошо. Я… Я сейчас вообще в шоке конкретном пребываю. И меня чувства переполняют… Пожалуйста, успокойся. Поговорим позже, хорошо?
Я чувствую, что его настроение скачет. Бабское и неугомонное всё же взяло надо мной верх и теперь другой человек вынужден терзать себя глубочайшими сожалениями.
– Конечно, – тихонько отвечаю я, наконец. – Я всегда здесь так что… Пиши, если вдруг…
– Да, – перебивает меня Кирилл и громко прочищает горло. – Спокойной ночи.
– Спокойной но…смены, – поправляюсь я и тут же слышу гудки в трубке.
Да уж. Не так я себе представляла эту ночь. Хотя… Всё только к лучшему. Я выполнила свой долг перед Кириллом, а уже как относиться к моим словам – его дело.
Мне легче. Да, конечно, мне определенно стало легче. Ага, прям вот за считанные минуты. Он сейчас там кулаками стены прошибает, сожалея о связи со мной и опасаясь, что это известие усложнит, а то и разрушит его жизнь, а я тут такая довольная ко сну готовлюсь!
Зря я всё это свалила на него. Очень зря.
– Ты спятила?! – орет Ира в трубку. – Он же мужик! Переживет, куда денется! К тому же, ты дала ясно понять, что не станешь «проблемой» для него. Матерь божья, успокойся ты уже!
– Я спокойна. Просто надеялась, что это иначе произойдет.
– Что именно?
– Конечная станция нашего общения.
– То есть, вашей связи, – усмехается Ира.
– Называй, как хочешь. Он стал мне всем за эти месяцы: приятелем, другом, любовником и…тем, кто никогда не будет со мной, но кто идеально подходит для…меня. Просто я надеялась, что даже в таких не самых приятных для него обстоятельствах, мы сможем искренне пожелать друг другу всего хорошего и разойтись, как в море корабли.
– А не самые приятные обстоятельства – это твоя беременность?
– Ну, естественно!
