Сказать, что я испытываю страх – ничего не сказать. Пытаюсь отвлечься на дурацкие передачи и фильмы, но в мыслях лишь одно: я могу потерять ребенка, который стал для меня настоящим новогодним подарком. И, что самое интересное, по-настоящему долгожданным! Мне кажется, что я ждала его всю свою жизнь… Да, я не была готова к нему и долго не верила в свою беременность, но теперь, когда есть вероятность лишиться его – у меня начинается паника. Да, мой папа навряд ли обрадуется, что его дочь «залетела» и будет вынуждена считаться матерью-одиночкой, но сейчас, когда у меня болит живот и потягивает поясница – я хочу рыдать от беспомощности.
Нет, этого не должно случиться. Я верю и чувствую, что тот, кто внутри меня,
Материнский инстинкт?
Внезапно, в голову врывается мысль, заставившая мое сердце подскочить к самому горлу. После той неудавшейся беременности врач прописала мне прогестерон в капсулах, которые я принимала достаточно продолжительное время. Я точно помню, что одна оранжевая коробка была у меня в шкафчике в ванной, а здесь, на даче…
Осторожно поднимаюсь на ноги и иду к комоду. Я частенько складываю лекарства в самый верхний ящик в дальний угол, чтобы их не было видно. Убеждаю себя, что если эта коробка здесь есть – значит это знак и мне нужно обязательно принять пилюлю. А если нет…
Стараюсь не думать об этом. Быстро перебираю коробки и…
– Да! – ахаю я, схватив оранжевую упаковку. – Они здесь!
Я даже помню дозировку: по одной капсуле утром и перед сном.
Выслушав меня внимательно, мама спрашивает:
– Ты можешь связаться со своим врачом, к которому в Тюмени ходишь?
– Да.
– Спроси у нее об этих капсулах. Когда папа приедет домой, мы с тобой съездим в Тюмень к ней на прием.
И почему я раньше не додумалась до этого?
Мне удается пережить эту ночь. И хотя у меня появилась уверенность, что всё с
– Я придумала, – заявляю маме, спустя несколько дней. – Куплю ему красивую бутылку какого-нибудь виски, закажу торт с огородом капусты и…скажу.
– Капусты? – смеется мама.
– Ну, да. Знаешь, там несколько капусточек наверху пусть сделают и аиста. Конечно, подобный ход больше подходит для отца ребенка, но в нашем случае это невозможно, поэтому вся прелесть события достанется будущему дедушке. Что думаешь?
– Я думаю, что он в обморок упадет, – смеется Ваня. – И, возможно, разозлится.
– Ваня!
– Он прав, мам. Я точно знаю, что папа будет зол.
– Не говорите ерунду! Хватит уже! У нас радость, а вы смуту какую-то нагоняете! Всё, слышать больше об этом ничего не хочу!
До самого приезда папы мы не говорим о его возможной негативной реакции на «радостное известие». Как и хотела, я купила большую бутылку виски, заказала небольшой, но очень яркий и забавный торт: капустная полянка, а в центре старенький дедушка таращится на (почему-то!) очень огромного аиста с конвертиком в клюве. Эти презенты мы прячем в прохладной кладовке, где у нас стоят мешки с картошкой и соки в упаковках. Не знаю, как мама с Ваней, но я с ужасом ожидаю наступления вечера, когда после ужина мой папа узнает, что скоро станет дедушкой.
Весь день от волнения у меня нет аппетита. Ем только мандарины, да и то по той простой причине, что они помогают мне пережить токсикоз. Кирилл сегодня не работает, а это значит, что общаемся мы урывками по два-три сообщения за день. Обычно мне сложно даются такие дни без него, но сегодня затишье между нами крайне необходимо.
За ужином папа рассказывает о готовности клиники, что он собирается открывать в Тюмени. Я его почти не слушаю, а только пытаюсь уловить настроение во взгляде и голосе. Ваня постоянно таращится на меня в фальшивом ужасе, вынуждая сердце в груди ещё больше колотиться от переживаний.
– Ну, что, будем пить чай? – спрашивает всех мама, давая мне понять, что пора.
– Угу.
Я поднимаюсь и кивком показываю ей следовать за мной к кладовке. К моему счастью у папы звонит телефон и, пока он разговаривает, мы с мамой тихонько перешептываемся:
– Я умираю, мама! Я не могу! Не могу! Я сейчас сдохну просто!
– Катя, успокойся! Ты зачем так накручиваешь себя? Всё будет хорошо!
– Не будет… Не будет ничего хорошего. Он меня из дома выгонит. Ой, ну и ладно, главное, чтобы это прошло как можно скорее.
– Катя!
– Мама! – шепотом кричу я. – Это конец. Это конец всему.
– Прекрати сейчас же! Бери торт и выходи! Мы рядом с тобой, ну!
Я чувствую, как у меня трясется подбородок. Волнение достигло таких масштабов, что я едва не роняю торт, потому что руки не просто дрожат – они как будто прыгают!
