– Да, ужасно с моей стороны. Я понимаю, это очень плохо. Трусливый поступок. Вы имеете право злиться, и Салли, конечно, тоже. Но поверьте, так будет лучше… – Мэтью подыскивает слова, – …лучше для нее.
– Лучше?!
Мэтью вздыхает и зажмуривается. Когда он открывает глаза, он так же взвинчен, как и я. Принимается мерить комнату шагами, затем садится за стол и прячет лицо в ладонях.
– Я прошу вас уйти.
– И не подумаю!
Мы смотрим друг другу в глаза. Долго. Тридцать секунд. Минуту.
– Уходите, Бет! Пожалуйста!
– Ни за что! Сначала объясните мне свое поведение.
Я сажусь и демонстративно кладу сумочку на соседний стул – мол, я никуда не тороплюсь. Буду ждать сколько потребуется.
– Ладно… Когда мы познакомились, Салли сказала, что больше не думает о браке и детях и все эти «долго и счастливо» ее не интересуют. Сказала – живет сегодняшним днем, ищет легких отношений. – Мэтью отводит глаза. – Потом мы поехали к ее маме. Салли не хотела, чтобы я ехал, но она тогда повредила ногу. По-дурацки вышло… В общем, я отвез Салли, и мама рассказала мне правду.
– Какую еще правду?
– Про ее первого мужа. Каким он оказался негодяем. Как Салли всегда мечтала о детях и до сих пор мечтает.
– А вы детей не любите, поэтому сбежали? А объясниться не подумали? Как взрослый человек?
– Я не могу с ней об этом говорить… А с вами тем более! – Мэтью вскакивает, закусив губу. – Вы ошибаетесь на мой счет, Бет! И я настоятельно прошу вас уйти!
– О, я в вас ошиблась? Значит, вы на самом деле не обычный инфантил, который не хочет детей, потому что сам большой ребенок? Которому легче жить в свое удовольствие, чем отвечать за семью? Что молчите? Нечего возразить?
– Не в этом дело… – почти шепчет Мэтью.
– А в чем тогда?
Он смотрит мне в глаза и вздыхает.
– Вас это не касается, Бет!
– Еще как касается! Когда обижают моих друзей, это задевает и меня!
Мэтью долго молчит. Неужели мне действительно придется уйти? Без объяснений. Без финальной точки. И даже не будет шанса спросить совета по поводу звонка Неда.
Вдруг Мэтью открывает нижний ящик стола. Роется в бумагах и достает старую газету. Смотрит на нее с болезненной гримасой. Смотрит, все больше щуря глаза – словно решается, затем все же протягивает газету мне.
– Вот.
Газета местная. На первой полосе Мэтью в полицейской форме. Рядом фото улыбающегося ребенка.
Я поверить не могу, даже дыхание перехватывает от удивления. Мальчик на фото – вылитый Сэм. Рыжие волосы, веснушки.
– Он немного похож… на моего Сэма, – дрожащим голосом говорю я. Сердце сжимается от неприятного предчувствия.
– Да, я тогда был поражен. Когда вы впервые показали мне фотографию сыновей. Тоже рыжий. Даже глаза похожи!
Я читаю статью – начало на главной полосе, продолжение на третьей странице, – и мое сердце наполняется ужасом.
– Боже мой, Мэтью! – восклицаю я, потом зажимаю рот ладонью – на странице номер три еще одно фото: мальчик вместе с мамой, оба улыбаются в камеру.
Я дочитываю – сначала просто просматриваю, затем возвращаюсь к страшным подробностям. Слезы жгут глаза, я зажмуриваюсь, собираюсь с духом, чтобы заговорить.
– Я понятия не имела! Я все не так поняла!
– По телевизору, к счастью, это не показывали. Обошлось газетами.
– Вы поэтому ушли со службы?
– Да.
На руке у Мэтью шрам – под манжетой, на тыльной стороне. Я как-то спросила Салли. Та сказала, что Мэтью поранился, когда работал с отцом на стройке. Вранье. Возвращаюсь к статье, перечитываю параграф про расследование. Святые угодники! Шрам
– Мне очень жаль, Мэтью!
Я не в силах оторваться от жуткой статьи.
– Но ведь официально признано, что вина не ваша. Так установило следствие. Вы проявили храбрость и рисковали собственной жизнью! Пожалуйста, поговорите с Салли! Она поймет! Посочувствует. Поможет…
– Бет, ему было всего двенадцать.
Я еле сдерживаю всхлип. Мэтью сейчас ни к чему, чтобы я расклеивалась. Это его беда, а не моя. А я совершила ошибку. Мне стыдно, что я плохо о нем думала.
– Его мать меня прокляла. Прямо в лицо.
– Она, вероятно, была… – Я гляжу в окно, подыскивая нужное слово, стараюсь не представлять себя на ее месте. – Она была убита горем.
– Она сказала: «Надеюсь, вы никогда не сможете спать спокойно», – тускло произносит Мэтью.
Его голова падает на грудь, словно стала слишком тяжелой от груза воспоминаний. Зачем я заставила Мэтью переживать эти события заново? Он и так носит их в себе. Каждый день. Мне ли не знать, как это тяжело!..
– Еще она сказала, – вскидывает Мэтью глаза: – «Если у вас родится ребенок, пусть он умрет, чтобы вы знали, каково это».
Он даже не должен был там оказаться – вот что обидно. На том проклятом месте. В то время. Это было два года назад – в четверг. Мэтью уходил домой. Он припарковался всего в пяти минутах ходьбы от участка, однако вместо того чтобы сразу идти к машине, решил навестить одного старика, которого доставали живущие по соседству подростки-хулиганы. Бедняге уже перевалило за восемьдесят, и в его состоянии лучше не волноваться. Мэтью уже пару раз к нему заходил.
