Они долго спорят. Адам сердится. Салли плачет. В результате меня перемещают на каталку. Медсестра везет меня вместе с капельницей и мониторами, Адам ворчит:
– Нет, зря вы… Я против!
Сначала я вижу Дебору – она сидит на сером пластиковом стуле рядом с кроватью. Мониторы, мигающие лампочки. Трубки. Провода. Приборы.
Среди больничного уродства – лицо Кэрол. Прекрасное. Безупречно красивое. Она выглядит умиротворенной. Однако когда Адам подвозит меня ближе, я вижу шею. Опухшую и синюю от кровоподтеков. Дебора оборачивается, пытается улыбнуться мне, затем Адаму поверх моей головы.
– Как она сегодня? – спрашивает кто-то – наверное, Адам.
– Без изменений.
Меня вскоре увозят, но теперь я, кажется, поняла. А ночью окончательно осознала. К сожалению, меня никто не понимает. Сначала, только открыв глаза, я шепотом объясняю Адаму, свернувшемуся в кресле рядом со мной. Серый цвет! Он убивает Кэрол!
Адам не верит.
Прибегают Салли с медсестрой, говорят про успокоительное. Про реакцию на обезболивающее. Кто-то нажимает кнопку у изголовья кровати. Медсестра держит меня за руки, успокаивает.
Я начинаю кричать. Как же они не понимают?!
У Салли в глазах паника – я не понимаю почему.
Салли плачет, Адам озабоченно качает головой, успокаивает. Тогда я кричу, что сама пойду за одеялом. Раз никто не хочет помочь, то
Я пытаюсь встать, спускаю ноги на пол, а комната вдруг покачивается, расплывается и снова погружается во мрак.
Проснувшись, слышу, как препираются Адам с Салли.
– Я нашла только детское одеялко, Бет! Других в магазине не было. Ничего, дорогая?
Салли протягивает мне одеяло, дает потрогать. Мягкое, розовое.
Салли везет меня по коридору, Адам с медсестрой следуют за нами, потом я с помощью Салли укрываю Кэрол.
– Ну что, Бет? Теперь ей теплее?
Одеяло маловато, я натягиваю его до самого лица, чтобы закрыть шею. Но ей теплее, да.
Лицо Кэрол выглядит живее рядом с розовой тканью. Вот так-то лучше! Совсем как в школе. Снизу серый, сверху розовый…
Я опускаю голову на одеяло, шепчу Кэрол, что она в безопасности.
– Ты такая храбрая, Кэрол!
Мне чудится, что у нее дрожат веки. Адам с Салли не видят, но я говорю –
Я буду рядом. Я больше ее не оставлю.
Больше не дам в обиду.
Процесс по делу Неда состоится через полгода. Говорят, это быстро. Неужели? Нагло врут! Ожидание невыносимо.
Я плохо разбираюсь в судебных процедурах, мне ужасно не нравится, что меня пустят в зал только непосредственно для дачи показаний. Я не услышу, что говорили до меня. Не буду знать, как развиваются события.
Меня предупредили, что перекрестный допрос будет нелегким. Нед утверждает, что пытался забрать у нас с Кэрол украденного ребенка, мы напали, ему пришлось защищаться, и он потерял над собой контроль.
По версии Неда, он обожал Кэрол, а она отличалась скверным характером. Провоцировала. Подстрекала. Была помешана на экстрасенсах и своем темном прошлом.
– Ваша задача – не выходить из себя. По возможности сохранять спокойствие! – предупредила женщина-юрист пару дней назад в качестве последнего напутствия. – Он самонадеян, сильно переоценивает свои возможности. Все отрицает. Пытается выставить себя героем, который хотел вернуть ребенка матери.
– Как ты? – сжимает мою руку Адам.
Мы сидим на длинной деревянной скамье у зала заседания.
– Волнуюсь. Жалко, тебе со мной нельзя!
Адама тоже вызовут для дачи показаний. Обвинение не одно, и свидетелей достаточно… Я оглядываю коридор, вижу несколько знакомых лиц – ждут приглашения в зал суда. Девушка, которая дежурила на стойке в гостинице, сидит в сторонке. Смотрит в пол, избегает моего взгляда.
Наконец дверь открывается, на пороге возникает судебный чиновник. Меня вызывают первой.
