Утром Фишер поймал её и попросил помочь с записями в журнал. Он сказал, что не может разобраться, хотя Мила догадывалась, что журнал помощник коменданта даже не открывал. Последняя запись в журнале была сделана несколько дней назад. Ещё Заком. И так во всём. Фишер даже день на календаре не менял.
Вечером вместе ребятами она снова поднялась к Николасу. Он поблагодарил всех за беспокойство, сообщил, что он в порядке и снова закрылся внутри.
Ещё через день Мила поймала себя на мысли, что злится на всех. Вместо сочувствия Николасу, который потерял брата и перестал есть, благодарности Фишеру, который как мог старался, но не справлялся с делами Дома трекеров и сострадания к Тому, который лежал в больнице, она злилась на каждого из них. Неужели сложно понять, что отказ от еды не вернёт Зака? Почему Фишер не признается, что он как и Ник не может сейчас заниматься трекерами, потому что потерял лучшего друга? Зачем Том просил её подождать, а теперь лежит и умирает?
Мила остановилась. С чего она решила, что Том умирает? Она же принесла антибиотики, теперь он должен поправиться. Уже два дня прошло. Мила надела куртку и пошла в больницу.
На этот раз была смена Шульца.
— Доктор Шульц, — позвала Мила, как только врач отпустил выписанного бойца, — я передала через доктора Шнайдера антибиотики для Томаса. Они помогли?
Доктор Шульц смерил Милу взглядом, будто оценивая, кто она такая и стоит ли с ней вообще говорить. Потом отвёл в сторону, чтобы другие не слышали.
— Состояние Томаса ухудшилось, — вздохнул он. — Боюсь, что нам нужны гамма и иммуноглобулин, а также более сильные антибиотики из группы цефалоспаринов. К сожалению, в больнице этих лекарств нет.
— Сколько у меня времени, чтобы достать лекарства?
Доктор вскинул брови: хотел бы он знать, где она собирается «достать эти лекарства». И нет ли в этом месте ещё лекарств, чтобы наладить поставку в больницу, ведь пациентов много. Или она просто не соображает, о чём говорит. Однако, Шульц ответил на вопрос:
— Пара дней. Мы будем сбивать температуру, но без дополнительных препаратов состояние будет ухудшаться, — и повторил, — возможно, пара дней.
— Я постараюсь, — Мила моргнула, — а можно мне взглянуть на него? Пожалуйста, одним глазком?
— Одним глазком, — смягчился Шульц, — хуже ему от этого вряд ли будет, — и приоткрыл дверь в палату.
Мила зашла к Тому. Он лежал под балдахином из пленки. Рядом с кроватью стояла капельница. Мила снова услышала гудение генератора. Аккуратно отодвинув край занавески, Мила взяла Тома за руку и испугалась того, что он был горячим.
— Привет, Том, это Мила, — сказала она. Никакой реакции не последовало. Мила не знала, должно ли так быть, слышит ли вообще её Том, но продолжила, — доктор Шульц говорит, что тебе нужны лекарства, которых нет в больнице. Поэтому я пойду и принесу их. Вот, — она вздохнула, — так что пообещай, что дождешься моего возвращения? Обещаешь?
Том сжал пальцами её руку. И Мила поняла, что он обещает.
— Значит, так и будет, — Мила отпустила руку Тома и вышла.
Из больницы Мила побежала собираться. Быстро покидала всё самое необходимое в рюкзак, надела наплечную кобуру и взяла свой «Смит и Вессон». Она с грустью вспомнила момент покупки. Как будто Том знал, что этот револьвер скоро пригодится.
От волнения Миле не удавалось попасть ключом в замочную скважину, чтобы закрыть комнату. Внезапно за спиной раздался голос:
— Мила, ты куда собралась? — из соседней по коридору двери выглянул Николас.
Выглядел он ужасно.
— Доктор Шульц сказал, что в больнице нет лекарств, чтобы лечить Тома…
— Послушай, что у вас за история с этим Томом: он привёл тебя сюда, ты о нём заботишься… — Николас облокотился о дверной косяк.
— Он хороший человек, пострадал за нас всех, а ему за лекарствами сбегать некому? — внезапно разозлилась Мила.
— Всё понятно. Вместе пойдем, — решительно заявил Ник.
— Ты уверен? — Мила в свою очередь вовсе не была уверена, что трекер в состоянии куда-то идти.
— Если я всю оставшуюся жизнь просижу взаперти, это не вернёт Зака. Будет лучше, если я сделаю что-то полезное.
— Угу, — согласилась Мила, — а как ты насчёт еды?
— Возьми с собой, поедим по дороге, — Ник бросил в коридор свой рюкзак. — Через пять минут внизу.
Мила улыбнулась и побежала вниз.
— Какой у тебя план? — спросил трекер, когда они встретились в холле у стойки Фишера.
— На севере, — Мила понизила голос, — на другом берегу реки один человек торговал лекарствами.
— Откуда ты знаешь?
— Долгая история, — отмахнулась Мила. — В общем нам нужно на переправу. А на той стороне должно быть недалеко.
— Я бы взял коней, но на переправе их не оставишь. И велосипеды, если выпадет снег, — Николас прищурился, вглядываясь вдаль с порога, — не помогут. А для лыж ещё рано.
— Пойдём пешком, — согласилась Мила.
Николас снял со стены шарф и протянул Миле:
— Надевай, ветер холодный.
Переправа была за Бад-Ордруфом. Собственно и переправой-то её было сложно назвать. Так, мосток с навесом и лодка на веслах. Знали о неё только местные.
