Как и предполагал Николас, в пути их застал снег. Даже не снег, мелкая крупа. Она сыпалась из низких тяжёлых туч, которые цеплялись за верхушки деревьев. День будто погас. Но трекеры молча двигались вперёд. Наверное, преодоление какой-то внешней преграды давало время сознанию разобраться с тем, что творилось внутри. И остановились они только под крышей переправы.
Мила встала на краю мостка, держась за столб. Вот она река. И снежная крупа над водой. И Мила вспомнила свой дом. И Дунай. И Радана.
— Не упади, — предупредил Ник, спускаясь по лестнице к воде, — мостки все прогнившие.
— И правда, — Мила вытерла глаза и полезла следом.
Лодка была такая же ветхая и прогнившая, как мостки. Мила опасалась, что она утонет прямо на середине реки, но Николас прыгнул внутрь и сел на вёсла. Мила тоже забралась внутрь и отвязала веревку. Из-за погоды вода была густой, вёсла так и вязли в ней, не желая подниматься. Хорошо, что Николас был сильным. Почти как Зак. Чтобы отвлечься Мила стала смотреть вокруг. Ей подумалось, что именно в такие дни люди пропадают без вести: как круги на воде, засыпанные снегом.
Дальше идти было просто: выбраться на дорогу, пройти три километра по шоссе, а там по указателю до магазинчика рукой подать. По крайней мере так объяснял Сладан.
На шоссе действительно стоял указатель. В сторону уходила проселочная дорога. Николас на всякий случай огляделся, нет ли кого поблизости. Всё же трекеры не тяжелая артиллерия как наёмники, а торговцы лекарствами далеко не ангелы. Но ничего подозрительного трекер не заметил.
Вскоре в вечернем сумраке показались строения. Небольшой комплекс магазинчиков. На одном из них всё ещё можно было разглядеть зелёную вывеску «Аптека». Мила обрадовалась:
— Я же говорила! — и побежала вперёд.
Однако, уже через несколько десятков шагов остановилась. Догнав её, Николас понял, в чём причина. С этого места было видно, что дверь в аптеку была выломана.
— Встань за мной, — велел Ник и снял ружье.
Они медленно приближались в полной тишине. Другие здания постигла та же участь, что и аптеку. Запалив самодельный фаер, Николас осветил землю. Свежих следов видно не было. Тогда он посветил на вход в аптеку и шагнул внутрь.
Разбитые витрины, пустые полки, перевернутая кушетка и зачем-то вырванный из стены бесполезный после Хаоса дефибриллятор. За прилавком нерабочий, давно разбитый кассовый аппарат.
Мила вошла за трекером. Под подошвой противно скрипнуло стекло.
— Как по твоему, давно здесь никого нет? — спросила она.
— Пару недель, максимум месяц, — отозвался Ник, проверяя шкафы пустой подсобки.
— Здесь должен был быть мой знакомый, — растерянно произнесла Мила, её план закончился минуту назад.
— Мне жаль, — посочувствовал Ник. — Не знаю, понравится ли тебе идея, но куда бы ты ни захотела пойти дальше, ночевать нам придётся здесь. В подсобке я нашел жестяную печку, перетащим её и заночуем под прилавком. А завтра при свете обыщем здесь всё хорошенько и решим, что делать ладно?
Пока предложений у Милы совсем не было, поэтому она согласилась.
Они развели в печке огонь и устроились под прилавком. От потрескивающих углей и оранжевого свет пламени их уголок казался более безопасным и уютным. На улице что-то заскрежетало и рухнуло. Мила вздрогнула.
— А ты впечатлительная, — посмеялся Николас, а затем добавил, — Не переживай, тот шум был от снега, который по крыше съехал и упал.
— Думаешь тут кроме нас никого нет?
— Думаю никого, — помотал головой Ник.
— Если тебе нужно поговорить с кем-то про Зака, то сейчас подходящий момент, — сказала она, грея руки у печки. Ник ведь пошёл с ней, чтобы заглушить боль от потери брата, которая накрыла его как стёганым одеялом. Миле было знакомо это ощущение. Но просто убежать мало, горе нужно отпустить.
— Мила, я ценю твою попытку, но не надо меня утешать, — Ник запрокинул голову и сделал вид, что ушёл в свои мысли.
— Я и не собиралась, — не сдалась Мила, — в моих словах мало утешительного. Я просто хочу, чтобы ты знал: ты не единственный, кто остался один. Посмотри хотя бы на меня. Я ничего не знаю про моего брата.
— У тебя есть надежда, что он жив, — откликнулся Ник.
— Гораздо больше вероятность того, что я никогда-никогда не узнаю, что с ним произошло…
— Но Зак не должен был умирать, он даже не военный! Зачем он пошёл? — Ник был зол.
— Зак сделал это в том числе чтобы защитить тебя. Подумай о том, чтобы он сказал тебе сейчас, будь у него такая возможность.
Ник открыл глаза и сел ровно. А затем сказал:
— Знаешь, я только со смертью Зака понял, что по-настоящему значит быть одному. Раньше я никогда об этом не думал, но без Зака у меня никого не осталось.
— Правда в том, Ник, что все мы одиноки. Даже если рядом кто-то есть.
Мила открыла глаза. Было уже светло. Шея ужасно затекла после сна в сидячем положении.
— Ник? — трекера на месте не было.
Мила выбралась и прошлась по аптеке. Затем вышла на улицу. Ник копался в мусоре за углом. Заметив недоумевающую Милу, он пояснил:
