А может, и пусть лезет? Двух зайцев разом – показать Димке, что он не единственный на свете, вон даже студенты на Эдика западают! А во-вторых, показать извращенцу, что ему параллельно на его масляные взгляды. Вот совсем параллельно, фиолетово и похуй!
Извращенец чекистил за Затонским грамотно.
Сначала прошелся за ним до остановки.
Через день ехал в одном автобусе.
Потом дежурил у подъезда.
А вот во вторник этот полудурок отметился на этаже, прямо на площадке стоял.
Эдик делал вид, что никого не видит. Занят. Мусор выносит, да. И за продуктами бегает. И ничего не часто.
Мороженое растаяло. Белобрысина потянул Димку на выход, а Эд это пропустил.
Тьфу ты!
И зачем-то всё сидел, мешая маленькое озерко сливочного.
А фиг ли уже бежать за ними?
И этот… как его там. Вадим, что ли… тут же увяжется. А Эдик еще не придумал, как доказать, что ему всё равно на то, что в четверг этот идиот со своей улыбочкой, когда Эд возвращался с пустым мусорным ведром (заполненным старыми отцовскими сканвордами – а давно пора выкинуть, да не до того было!), кинул в ведро розочку на длинном стебле и прогрохотал вниз, из подъезда. Ну и как реагировать на это прикажете?
Розочка была спрятана за пазуху, а потом тихонько обрезана в ванной и поставлена в стакан в зале у телевизора. Маме купил. Ага. Пусть стоит, красивая.
А козел пусть тусуется в туман.
***
Зима подкрадывалась незаметно: сначала постепенным похолоданием, потом легким морозцем с утра, но была серой и скучной, как часто бывает возле моря. А ближе к Новому году вдруг решила сделать всему городу подарок и завалила его снегом. Утром выглянули в окно, а там сверкающая белая кипень.
- Пойдем, пройдемся? – Гор с непонятной тоской посмотрел за окно своей комнаты, в кои-то веки они сидели у него дома, а не у Димы. Новый год скоро, а в душе какая-то смута.
Димка молча обулся. С Игорем явно творилось что-то странное.
Сдернув пуховик с вешалки, Арсенин посмотрел на друга: определенно что-то не так. Напрямик задавать вопросы бессмысленно. Гор натянуто улыбнется, а потом, неестественно веселясь, начнет рассказывать что-нибудь о паркуре или о средневековых художниках. А потом опять замкнется.
Нет, с ним молчать нетрудно, но становится не по себе. Как будто есть тайна, и друг не решается о ней поведать…
Они шли, подкидывая снег носками ботинок.
Во дворах, на удивление, было тихо. Только две какие-то девчонки разговаривали у подъезда, и еще водитель такси ждал пассажира – уже и фары зажег.
- Смотри, Дим, от ботинок свет на тропинку падает! – нарушил молчание Игорь.
И правда. Поднимаешь ногу – а от подошвы на снег падает отсвет, как от фонарика.
- Как это? – Дим удивился. – Гляди, и от моих тоже!
Он даже присел в изумлении.
- Не понял, с чего это?
Гор засмеялся.
- Смотри внимательней, - сказал он, - вот снег, по которому мы идём. Вот снег, который налип на ботинки. А вон фары – от них свет на подошвы, а отраженный от подошв - на дорогу.
И точно. Шофер дождался пассажира, хлопнула дверца, свет двумя лучами метнулся в сторону, и отблеск от ботинок исчез.
Просто, когда объяснение найдено.
- Знаешь, что последняя Сашкина девчонка ему подарила? – вдруг вспомнил Димка. – Ни за что не догадаешься!
- И что? – улыбнулся Гор.
- Твистер! Знаешь что это?
- Твиттер знаю, - хмыкнул Игорь, - тендер, блистер… А, еще есть такой стишок: «Мистер Твистер, бывший министер, мистер Твистер миллионер».
- Мимо! Это игра такая, прикольная. С кубиком. Пошли ко мне, покажу!
Березовский послушно развернулся.
- Настольная игра-то?
- Не! Напольная. Серьезно. На столе точно неудобно будет, – Димон, довольный, что друг разговорился, чуть не вприпрыжку скакал по сугробам.
Ну и, чего и следовало ожидать, навернулся в снег.
- Дим? – обеспокоенный Игорь подскочил к другу и тут же получил снежком в грудь.
Ах так?! Еще и ржет? Всё, мстя будет страшна!
И в Димку полетели снаряды! Тот хохотал, отбивался, как мог, но был вдавлен в ближайший сугроб и натерт хрюкающим от смеха Гором снегом по щекам. Димка не особенно и сопротивлялся, а почему – друг понял тогда, когда ему за шиворот упала целая снежная жменя.
Игорь взвизгнул совсем по-собачьи, запрыгал, вытряхивая холодное из куртки, и оба зашлись от веселья, валясь в белейший и переливающийся драгоценными кристалликами сугроб.
Помогая друг другу встать и отряхнуться, друзья наперегонки помчались домой. Димке даже показалось, что Гор забыл о своем несказанном.
***
Едва открыв двери, парни услышали женский смех из кухни:
- Нет, ну ты представь, - захлебываясь хихиканьем, рассказывала Марина, - премьера сезона… мы все разодеты, как в Гранд Опера, даже Андрей чуть не в смокинге, на Юлии Борисовне все ее брюлики висят, сверкает почище новогодней елки…
Димка полез за игрой, а Игорь прислушивался к смеху:
- Увертюру сыграли, все дела, и выходит Фигаро! Ната, ты бы его видела! На нем камзол не сходится, жилетка трещит, живот из-под жилетки провисает, и, главное, пол под ним прогибается, честное слово! Ну голос хороший, ничего не скажу – с такой-то диафрагмой.
Гор вспомнил Леську-Джульетту и беззвучно рассмеялся.
