До востребования, Париж полностью

Впервые о музее Сен-Лорана я услышал от Берже, когда мы обсуждали продажу его коллекции. Берже отдал на Sotheby’s огромную библиотеку, которую собирал шестьдесят пять лет, и часть вещей из музея исламского искусства, располагавшегося в купленной им с Сен-Лораном мастерской Пьера Мажореля в Марракеше. До этого была продана их общая художественная коллекция и Шато Габриэль, дом в Нормандии, где они жили, и даже «русская дача» по соседству, обставленная русской мебелью из Талашкино, завешанная русскими картинами и фотографиями. Правда, русская семья, купившая нормандские угодья, сохранила за ним право пожизненного пользования «дачей». Ну и конечно, была продана сама марка Yves Saint Laurent, которую новые хозяева перекроили на свой новый манер.

Мне казалось, что старик спешит расстаться с прошлым. С собой не унесешь, зачем ему вся эта мертвая красота, которую они копили вместе. Сен-Лорана уже не было в живых, прах его покоился в саду в Марракеше, а сам Берже заключил официальный союз со своим новым партнером, архитектором Мэдисоном Коксом – благо новый закон о браке для гомосексуалистов был как раз принят во Франции. Как теперь видно, вовремя – после его смерти Кокс смог возглавить Fondation Pierre Bergé – Yves Saint Laurent, чтобы довести дело до конца.

Музей на авеню Марсо – мемориал Сен-Лорана. Здесь воспроизведен кабинет модельера с зеркалом во всю стену, которое много лет смотрело, как он работает, и в котором отражались самые знаменитые и самые любимые клиентки. Еще в его времена был заведен то ли архив, то ли музей, в который отправлялись эскизы, расчеты и выкройки и, наконец, сами платья – ровно в таком виде, в каком задумывал и осуществлял их модельер. С какого-то момента эти платья помечались литерой «М», что означало – «в музей». Которого еще не было, хотя Сен-Лоран говорил: «Я хотел бы, чтобы через сто лет изучали мои платья, мои рисунки».

Маргерит Дюрас говорила о нем: «Увидев новую вещь Ива Сен-Лорана, кричишь от радости, потому что платье, которое ты даже себе не представляла, оказывается точно тем, которое ждала именно в этот год». Значит, по платьям его можно изучать не только историю моды, но историю женских желаний.

Первой выставкой музея стал рассказ о первой коллекции Сен-Лорана, которую он показал 29 января 1962 года на улице Спонтини, где началась история Yves Saint Laurent и продолжалась первые 12 лет до переезда на авеню Марсо. Для Пьера Берже это было воспоминанием об их общем успехе. Признавая всегда и всюду свое значение «номера второго», он очень внимательно следил, чтобы об этом значении не забывал никто из носителей всех прочих номеров. Он, конечно, понимал, что не владеет полностью ни Сен-Лораном, ни маркой, конечно, ни даже образом, ни памятью. На похоронах в 2008-м он говорил о своем друге: «Француз – как рифма Ронсара, как парк Ле Нотра, партитура Равеля, картина Матисса». Его последней попыткой расставить правильно все акценты (а во французском их много) и стал музей, даже два музея.

Когда я спросил его, как же он смог тогда, богемный молодой человек, друг художников и писателей, взвалить на себя целый модный дом, он мне ответил: «Я встретил Ива Сен-Лорана в зените славы, он был тогда наследником Кристиана Диора, полноправным наследником. А потом он лишился всего, он оказался в беде, и я не мог его оставить. Чем я мог ему помочь? Его утешать, читать ему стихи? Я мог только дать ему собственный дом, модный дом взамен того, которого он лишился. Я сделал то, что должен был сделать, и то, чего он был достоин». Ну вот, теперь это будет их общий музей.

Перед «Клозери де Лила» стоит с саблей маршал Ней. «Князь москворецкий» – написано на пьедестале. Видали в «Клозери» разных князей, москворецких и замоскворецких тож. Одно из самых знаменитых парижских кафе, один из известнейших адресов Левого берега. Граница 5-го и 14-го округов. Граница XIX и XX веков.

Конечно, это скорее адрес истории литературы, чем истории гастрономии. На его столиках укреплены медные таблички вроде тех, что вешали на дверях под кнопкой звонка. Вызывание духов. Beckett, Man Rey, Hemingway и даже старый наш знакомец V.О.Lenin. Это, конечно, потому, что он Oulianov-Ленин.

Этот самый загадочный Владимир Осипович Ленин, вождь мирового пролетариата, приходил сюда играть в шахматы с отдаленной улицы Мари-Роз, расположенной в том же 14-м округе возле парка Монсури. Он снимал квартиру в доме номер четыре с женой и тещей и по соседству с домом два, где квартировала Инесса Арманд. Идти оттуда до «Клозери» минут двадцать – двадцать пять, как раз успеешь проголодаться.