Теперь о том, что они вообще существовали, говорит очень немногое. В основном бухгалтерские книги на французском и немецком, в которых записаны имена детей, возраст, место, откуда они были взяты, и место, куда их доставили – Аушвиц в Польше, он же Освенцим.
Депортация детей проводилась с момента захвата Франции. Немцы были очень последовательны. Сначала они лишили родителей работы, но оставили детей в школах – чтобы ясно было, куда за ними приходить. С шести лет они должны были носить желтую звезду на одежде. Детям-евреям запрещалось посещать парки, заходить в музеи, играть на детских площадках. Вот фото – веселые мальчишки носятся за загородкой с надписью «Евреям вход воспрещен». Вот книжка с картинками про то, как омерзительны еврейские школьники. Вот регистрация родителей, вставших на учет вместе с сыном и крошечной дочкой.
Вопреки тому, что мы думали раньше, в депортации действовали законы. Например, не трогали – по крайней мере, сначала – детей, имевших «французскую национальность». Против этого возражали французские союзники из администрации Виши. Так что нередки были случаи, когда ребенку в шесть лет выпадала удача остаться одному на свете. Он был француз – и его не везли на смерть в товарном вагоне. А его мать и отца, его сестер и братьев – везли, потому что у них были другие документы, потому что они были поляками, русскими, венграми – с еврейской кровью, конечно.
Не увозили в Аушвиц жен и детей солдат французской армии, оказавшихся в лагерях военнопленных, – немцы делали вид, что Женевская конвенция для них что-то значит. Брали, таким образом, постепенно и методично: сначала всех из лагерей интернированных, потом всех иммигрантов, всех живших во Франции иностранцев. Потом всех еврейских родственников маленьких французов, и наконец, когда игра с Виши закончилось, всех тех, кого не затронули первые облавы.
Детей, оставшихся без родителей, собирали благотворительные организации – до тех пор, пока немцы им это позволяли делать. Потом благотворительность запретили, и все дела передали специально созданному Союзу израилитов Франции
Их путь лежал на север, в пересыльный лагерь Дранси. Его открыли в построенном перед войной для рабочих по всем корбюзианским архитектурным законам городке Ла-Мюэт. Дома были реквизированы и превращены в концлагерь. Вот вам случай, когда новая архитектура мгновенно превратилась из «гуманистической» в свою противоположность. Взгляните на фотографии людей, стоящих за колючей проволокой на фоне красивых и очень современных пятиэтажек. Представьте себе обнесенные колючей проволокой Кузьминки или Черемушки, как просто было бы это сделать!
Дранси называли «приемной смерти», ведь смерть еще и заставляла себя ждать в приемной. Многие французы спасали детей. Считается, что около 10 000 спрятали друзья, соседи или вовсе незнакомые люди. Были созданы целые подпольные дороги, которые вели сначала в Вишистскую Францию, где заправляли итальянцы, а потом и в Швейцарию. Но это не было воскресной прогулкой.
Швейцарская граница стала могилой для многих, дети должны были переходить ее сами, взрослых не принимали. Наступал момент, когда родители должны были отдать ребенка в неизвестные руки безо всякой надежды когда-нибудь увидеть вновь. А дети не могли понять, за что их бросают в такие жуткие времена и чем они заслужили то, что с ними не хотят больше жить. Не все и не сразу можно объяснить ребенку.
Уже умерли те, кто тогда убивал. Кто-то на виселице. Кто-то в тюрьме, перед этим побегав по миру, как Клаус Барби, глава лионского гестапо. Кто-то от старости на достойной государственной службе, как начальник лагеря в Дранси Алоиз Бруннер, который прятался в Сирии у прежнего президента Асада, сотрудничал с сирийской разведкой и в интервью американским журналистам говорил, что ему не о чем сожалеть.
Рене Боске – тогдашний шеф французской полиции – не был судим, как и никто из участников «Вель д’Ив». Его застрелил в 1993 некто Кристиан Дидье, которого в качестве адвоката защищал в суде Арно Монтебур, которого я застал министром в правительстве. Если задуматься, все это к нам совсем близко.
История коллаборационизма во Франции – до сих пор болезненная и постыдная тема. За фильм «Лакомб Люсьен» о французском мальчике-гестаповце Луи Маля едва не линчевали, он уехал тогда в Америку. Вернувшись, он снял душераздирающий фильм «До свидания, дети» – про еврейских мальчиков, которых прячут в католическом интернате и которых тоже выдает молодой француз.
16 июля 1995 года президент Жак Ширак признал ответственность Франции за депортации евреев, но и сейчас половина французов не знает или не хочет знать о том, о том, что же такое происходило в день «Вель д’Ив».
