Он был поражен тем, с каким недоверием люди стали относиться к правительству, политикам, журналистам. Об этом его новый роман, который вышел в разгар манифестаций «желтых жилетов», хотя писался, конечно, раньше. И опять Уэльбек вышел пророком, нисколько того не желая. На месте правительства я бы выдавал ему исключительно оптимистичные, жизнеутверждающие темы, и пусть попробует не написать.
Прожить в Париже и ни разу не столкнуться с забастовками и демонстрациями попросту невозможно. Иностранцы вообще считают, что это главное французское развлечение.
Так думают, во-первых (они в меньшинстве), те, которые непосредственно столкнулись с забастовками. Например, остались без метро, а надо ехать в аэропорт, как мне когда-то, очень давно, когда денег на такси вообще не было. Мне запомнились пустые станции и любопытный таракан, который вышел на меня посмотреть. Но не было толп, скандалов, криков – была пустота и тишина.
Приливы яростного народного гнева в Париже, однако, случаются – несколько раз в столетие, как большой паводок Сены. На мой седьмой год пребывания во Франции исполнилось полвека уличным боям 1968 года.
Печатали множество фотографий тех лет – чтобы вспомнить, как на парижские улицы выходили мальчики, на плечах у которых болтали ногами девочки, как на нынешних рок-концертах. Что на демонстрациях крайне правых, что на демонстрациях крайне левых: девочки были так же вдохновенны и хороши, мальчики так же горды и серьезны, и вообще стремились не уронить. Они шли против де Голля, за де Голля, против капитализма, против социализма, против всего на свете и за все хорошее.
Людей, повидавших Парижскую весну, здесь зовут
Так вот, во-вторых, с буйством парижских манифестаций знакомы те иностранцы, которые слишком много смотрят телевизор. Картинки с пламенем на улицах и с баррикадами обходили все телевизионные каналы, создавая ощущение, что в Париже восстание. Как в «Театральном романе» – боже, ах, горит
По правде сказать, в других районах в любую из горячих суббот скорее царило спокойствие. Что, впрочем, бывало и во время реальных парижских бунтов, когда, как вы помните,
Я очень надеюсь, что к тому времени, как эта книга попадет к вам в руки, о «желтых жилетах» забудут на следующие пятьдесят лет. Спросили бы меня, я бы категорически разрешил бы запрещать.
Движение «желтых жилетов» родилось среди людей среднего класса, смертельно испуганных ухудшением жизни в стране. Это не «канальи пригородов», как говорил бывший президент Саркози, это рабочие, служащие, сельские чиновники, мелкие предприниматели, пенсионеры, все кто живет от зарплаты к зарплате, от пособия к пособию. Ну и «канальи пригородов» вместе с ними.
Последней каплей, поднявшей их «в борьбе за это», стало повышение налогов на горючее. И вправду капля! Несколько сантимов за литр. Правительство взывало к логике, напоминало о важности экологических мер, объясняло, на что пойдут сборы, но с эко-логикой не подступишься к рассерженному народу.
На Елисейские Поля вышли французы, живущие на минимальную зарплату в 1500 евро, которые не в состоянии, как говорят здесь, «округлить концы месяца». Стоимость жилья в городах выдавливает семьи в пригороды в деревни, где автомобиль нужен, чтобы возить детей в школу, добираться до работы. Это был протест низкооплачиваемых против богатых, провинции против столицы.
Движение «желтых жилетов» родилось в начале октября в виде постов в социальных сетях и оказалось в итоге классическим «киберзаговором», спланированным и сложившимся в интернете. Ни один профсоюз, ни одна политическая партия, ни один политик не участвовали в организации и не смогли, как ни пытались, возглавить начавшееся брожение.
Очень трудно иметь дело с аморфным движением, не имеющим лидеров или, по крайней мере, их не обнаруживающих. Даже его активные участники затрудняются сказать, чего же они добиваются, кроме того, чтобы «стало лучше». Как и любая массовая истерия в соцсетях, эта объединила в порыве отрицания самых разных людей. Но если раньше реакцией в фейсбуке были комментарии и лайки, то тогда эти лайки вышли на улицы и вели себя там по-дизлайковски.
