История «желтых жилетов» станет примером и для социологов, и для конспирологов, которые непременно будут на этом материале развивать очередные теории заговора. Ошибка правительства заключалась в том, что из-за спешки с реформами ему удалось поссориться со средним классом, который всегда служил противовесом для радикалов. Многие из них погрузились в логику «чем хуже, тем лучше» – не слушаете нас, не обращаете внимания на наши беды, имейте дело с погромщиками, получите уличную войну перед вашими министерскими дворцами.
Но точно так же отвечало им правительство: не хотите с нами договариваться – терпите погромщиков в своих рядах, деритесь с полицией, дышите слезоточивым газом.
Правительство давило на «желтые жилеты», мобилизуя против них общественное мнение, перекладывая на них вину за разрушения, поджоги, ранения и мазохистски подсчитывая каждый раз, сколько народных денег надо будет потратить на восстановления, страховки, оплату сверхурочных полиции, сколько потеряет парализованная по субботам страна и каких доходов лишится общественная касса, на бедность которой сетуют манифестанты. В этом смысле погромщики были полезны и тем и другим, как коронный аргумент, чтобы наконец-то договориться.
Но договариваться «жилеты» оказались органически не способны. Для диалога нужны две стороны, аморфность движения приводит к тому, что договариваться не с кем. Нет командиров, одни блогеры кругом. «Жилетов» приглашают в Национальное собрание, зовут на встречу с премьер-министром, а они не приходят. А если все-таки их дождаться и даже договориться с кем-нибудь из самопровозглашенных лидеров, нет никаких гарантий, что остальные будут эти договоренности соблюдать.
Накануне первых демонстраций был опубликован список тем, с которыми выступает движение. Они не выглядели наглыми. «Жилеты» хотели разрешить выход на пенсию с 60 лет, помочь безработным, уменьшить стоимость жилья. Было и то, что когда-то называлось у нас социальной справедливостью: контроль за доходами и расходами политиков, отмена пожизненного содержания для экс-президентов. Но кроме того – поддержка малых городов и национальных предприятий, человеческое отношение к бездомным и беженцам вкупе с требованием быть с ними построже, чтобы люди, которым в праве на убежище отказано, немедленно покидали французскую территорию.
Более того, «жилеты», идущие на штурм полицейских барьеров, предлагали направлять больше средств судам, полиции, армии и жандармерии. И, требуя отставки президента Макрона, считали нужным увеличить президентский срок с нынешних пяти до семи лет, как раньше.
Одно из главных требований – решать вопросы, посоветовавшись с народом, на референдуме. Но для этого надо понять, что спрашивать. Формулировать вопрос так, чтобы на него можно было точно ответить «да» или «нет». И наконец договориться, что итоги референдума уважаются в том числе и проигравшими. Но этого от «жилетов» не дождешься, им никто не угодит, и в конце своего звездного года они освистывали своих же товарищей, а светло-желтые успешно били морду темно-желтым.
Среди демонстрантов оказались, а куда же без них, радикалы левого и правого толка, просто преступники, которые пользуются тем, что полиции некогда ими заниматься, молодежь из предместий, которой нравится в виде развлечения «грабить города». Единственное, что их вело, – обида на презирающих их городских жителей, зависть к богатым, в лучшем случае – левацкий детский максимализм. Чем дальше, тем чаще одни смешивались с другими, а движение «желтых жилетов» впадало в опасную анархию.
В такой ситуации у правительства не было ясного ответа: даже если дать людям всё, что они просят, а это вряд ли возможно, что они захотят потом? Согласятся ли вообще вернуться домой, или навсегда запишут в свой распорядок недели погром по субботам?
На самом деле «жилеты» разбудили уснувшие было бунты предместий. То, что происходит в городах, – и вправду следствие провала социальной политики на этих территориях. Они превратились в гетто, в которых концентрируются самые бедные, необразованные, лишенные работы и будущего, жители страны. Многие из этих предместий были названы в числе так называемых
