Суббота миновала, настало воскресенье, и автомобильная ассоциация
И если вы думаете, что эти машины выехали на улицы Парижа, потому что их владельцы были «против» чего-нибудь или наоборот «за», вы ошибаетесь. Это происходит каждый год и называется
Вы помните фильм Клода Отан-Лара «Через Париж»? Дело происходит во время оккупации, задача героев, которых играли Бурвилль и Габен, – перевезти под носом у немцев четыре чемодана с одного конца города на другой. В чемоданах – запретный груз. Рация? Оружие? Взрывчатка? Листовки? Ни в коем разе! Свинина. Четыре окорока для черного рынка. Так что не случайно название выбрано для автопробега через Париж с эспланады Винсенского замка.
В прошлые годы я видел их импровизированные автопарады на площади Согласия и на Вандомской площади. А в этот раз винсенские начали с эспланады перед самым входом в музей Армии. Это одна из самых красивых парижских улиц, ведущая от Большого Дворца через золоченный мост Александра III к парадной решетке Дома инвалидов.
Зрелище удивительное, как будто бы я вернулся в кинематографический Париж. Все время подъезжают новые музейные машины, выходят театрально наряженные пассажиры, болтают, курят, вытаскивают корзинки с бутербродами и пирожками и (только не говорите полиции) разливают не только кофе из термосов, но и шампанское из больших бутылок.
Здесь были старинные автобусы (в которых катали желающих), мотоциклы, велосипеды, машины техпомощи и даже колонна тракторов, которые так и просились в заголовок «Отчаявшиеся крестьяне вышли на улицы Парижа». На приглашении, которое рассылали винсенские, было написано, что пробег разрешен префектурой и что «в нынешние тяжелые времена» надо будет выполнять все требования полиции, если таковые требования последуют. Возможно, и пришлось бы, если бы в округе случился хоть один полицейский. Но его не было. Единственным встреченным мной жандармом был ряженный усач на старинном мото, распоряжавшийся тем, кто куда свою машинку поставит, чтобы другим не помешать.
Люди выезжают на парад не в первый раз, и что нового в том, что где-то что-то жгут и взрывают.
Не потому, что парижане безразличны к страданиям народа, но страх перед террористами и погромщиками сменился презрением, и ради какого-то социального движения никто не намерен отменить автомобильное передвижение из одной части города в другой, как не смогли отменить перевозку свинины немецко-фашистские захватчики.
Ну и что, политики пугают чрезвычайным положением? Погром погромом, а обед по расписанию. Ну а дальше выбирайте, увидеть ли в этом слабость или силу французов, которые, вместо того чтобы кричать «К оружию, граждане!», берутся не за дубинку, а за баранку и круассан.
Про парижский разврат читайте лучше у Мопассана и Генри Миллера. И не ждите от меня признаний – пусть вам признания пишут другие, с последней откровенностью. Ну или с предпоследней.
Я приехал в Париж через 66 лет после того, как закрыли все парижские бордели, и за два года до того, как закон запретил пользоваться услугами проституток. Какой уж тут разврат в промышленных размерах?
Обычно я показываю друзьям возле уродливой башни Монпарнаса не менее уродливый жилой дом, который стоит на бульваре Эдгара Кине. Его построили на месте знаменитого публичного дома «Сфинкс».
