Ко всему прочему, некоторые из писателей получали безвозмездные денежные пособия, годовые стипендии (позднее, для особо ценных и заслуженных работников пера, еще негласно установили немалые президентские стипендии). Не знаю, как другим, но мне Союз писателей представлялся гигантским спрутом, охватившим всю страну, даже Кремль. Как известно, его щупальца и раньше туда тянулись, но в последние годы там попросту обосновались писатели «общественники», возомнившие себя черт-те кем — они верховодят в президентском совете, комиссии по помилованию (естественно, особенно активны всякие Приставкины, Вайнеры, Герберы, Розовские и сумасшедшие, вроде Чудаковой).
Ну, а главным достоянием рядовых писателей был их клуб — знаменитый ЦДЛ, и в первую очередь Пестрый зал с автографами, пародиями и шаржами на стенах. Большинство этих каракуль оставили знаменитости, но в какой-то момент директор ресторана решил увековечить и современную элиту, а мне, как художнику Дома, предложил расписать «юморными» рисунками стену у буфета. Я, разумеется, не отказался и тем самым примазался к знаменитостям.
Как известно, литфонд и, соответственно, ЦДЛ был создан для «неимущих и пьющих» писателей, а поскольку большинство хороших поэтов и прозаиков именно таковыми и являются, то естественно, они считали ЦДЛ своим вторым домом. Действительно, там царила семейная атмосфера, к писателям относились уважительно: гардеробщики приветствовали, буфетчицы Анна Ивановна и Муся отпускали выпивку, сигареты и кофе в кредит, случалось и официанты обслуживали в счет будущего гонорара; тем, кто чересчур напивался, дежурные вызывали такси, а дебоширам грозили милицией (иногда не только грозили; но стражи порядка, как правило, подвозили дебоширов к отделению и прощались — все-таки творческие личности! Правда, время от времени при входе в ЦДЛ вывешивались объявления, кому запрещалось посещать клуб месяц или два, но это были единичные случаи).
В ЦДЛ можно было сразиться в шахматы или по телевизору посмотреть спортивную передачу, а в Пестром запросто пообщаться со знаменитостями, провести вечер с подружкой, ну и, само собой, выпить с друзьями, благо в буфете красовалось полно всякой выпивки — от «рябиновки» до «зубровки», и бутерброды были на любой вкус. Во время компании за трезвость выбор выпивки стал скромнее — только коньяки и сухое вино, но водку умные люди покупали у официантов, а еще более умные (мы, разумеется) приносили с собой.
Теперь-то все это в прошлом. С приходом к власти «демократов» Союз распался на несколько писательских кланов, издательство «Советский писатель» развалилось, поликлинику продали каким-то дельцам из Израиля, Дома творчества остались в «ближнем зарубежье», коттеджи в Переделкино скупили «новые русские». От бывшего достопамятного ЦДЛ тоже мало чего осталось: часть Дома сдали в аренду коммерческим фирмам, из холла устроили «зоологический музей» — повсюду шкуры медведей, чучела туров, крокодилов (и это в Доме гуманистов!), Пестрый зал превратили в кафе «Записки охотника», Большой зал — в кинотеатр, где по три раза в день крутят боевики, а в ресторане цены взвинтили так, что не подступишься — там теперь гуляют новоиспеченные бизнесмены (по вечерам улицу Воровского заполоняют «мерседесы» и «ауди»).
Кстати, раньше всякие богатые мафиози липли к нам, хвастались перед своими девицами знакомством с писателями, теперь эти «денежные мешки» над нами смеются. Теперь в ЦДЛ охранников больше, чем писателей — понятно, «новых русских» надо охранять, ведь у них постоянно «передел», «разборки».
От всего ЦДЛ писателям оставили только подвальный буфет, но и тот закрывают в восемь часов. Конечно, важно не где сидеть, а с кем (с друзьями и скамья в сквере уютное местечко, и дешевое вино кажется коньяком), но все же в знаменитом Пестром была особая атмосфера, и не только семейственность — там витал дух великих предшественников и это обязывало подтягиваться. Теперь мало кто из писателей ходит в ЦДЛ; большинство стали нищими и сидят по домам; крайне редко встречаются, чтобы выпить по рюмке, вспомнить старые времена. Теперь можно с горечью сказать: «Прощай ЦДЛ!». Судьба нашего родного Дома, оскорбленные и униженные писатели — это в миниатюре судьба всей страны; «демократический» ураган повсюду оставил после себя опустошение, обломки.
