– Завтра? А разве вы не хотите… не хотите нас сперва познакомить?
– У Уилла выдался тяжелый день. Думаю, лучше начать с чистого листа.
Я встала, сознавая, что миссис Трейнор не терпится меня выпроводить.
– Да. – Я покрепче затянула на талии мамин пиджак. – Гм… Спасибо. Я буду завтра в восемь утра.
Мама накладывала картошку на папину тарелку. Она положила две картофелины, он подцепил третью и четвертую с сервировочного блюда. Мама вернула их на место и постучала по костяшкам его пальцев сервировочной ложкой, когда он снова потянулся за добавкой. Вокруг маленького столика сидели родители, сестра с Томасом, дедушка и Патрик, который всегда приходил ужинать по средам.
– Папа, – повернулась мама к дедушке. – Нарезать тебе мясо? Трина, ты не могла бы нарезать папе мясо?
Трина наклонилась и начала ловко кромсать мясо на дедушкиной тарелке. Она уже проделала это для Томаса с другой стороны от себя.
– И сильно этот парень изувечен, Лу?
– Вряд ли, раз на него хотят напустить нашу дочь, – заметил папа.
За моей спиной работал телевизор, чтобы он и Патрик могли смотреть футбол. Время от времени они останавливались и с набитыми ртами заглядывали мне за спину, следя за какими-то передачами.
– По-моему, это отличный вариант. Она будет работать в одном из особняков. На хорошую семью. Они аристократы, милая?
На нашей улице аристократом считался любой, у кого членов семьи не привлекали за антиобщественное поведение.
– Наверное.
– Надеюсь, ты отрепетировала реверанс, – усмехнулся папа.
– Ты его уже видела? – Трина подалась вперед и схватила сок, который Томас чуть было локтем не столкнул на пол. – Калеку? Какой он?
– Я познакомлюсь с ним завтра.
– И все-таки странно. Ты будешь проводить с ним весь день. Девять часов. Будешь видеть его чаще, чем Патрика.
– Это несложно, – ответила я.
Патрик, сидевший напротив, сделал вид, что не расслышал.
– Зато не нужно беспокоиться, что он начнет тебя лапать, – заметил папа.
– Бернард! – резко оборвала его мать.
– Я только сказал то, что все думают. Лучшего начальника для твоей подружки не найти, да, Патрик?
Патрик улыбнулся. Он упорно отказывался от картошки, несмотря на старания мамы. В этом месяце он ограничил употребление углеводов, готовясь к марафону в начале марта.
– Я тут вот подумала, не нужно ли тебе выучить язык жестов? В смысле, если он не может общаться, как ты узнаешь, чего он хочет?
– Она не говорила, что он немой, мама. – Я толком не помнила, что́ говорила миссис Трейнор. Я все еще не оправилась от потрясения, получив работу.
– Возможно, он говорит через особое устройство. Ну, как тот ученый. Из «Симпсонов».
– Педик, – сказал Томас.
– Не-а, – возразил Бернард.
– Стивен Хокинг, – сообщил Патрик.
– Точно, спасибо. – Мама перевела укоризненный взгляд с Томаса на папу. Таким взглядом можно стену прожечь. – Учишь его плохим словам.
– Ничего подобного. Понятия не имею, где он это подцепил.
– Педик, – повторил Томас, пристально глядя на своего дедушку.
– Я бы рехнулась, если бы он говорил через голосовой аппарат, – скривилась Трина. – Вы только представьте! Дайте-мне-стакан-воды, – изобразила она.
Светлая голова, но недостаточно светлая, чтобы не залететь, как временами бормотал папа. Она первой из нашей семьи поступила в университет, но из-за появления Томаса ушла с последнего курса. Мама и папа все еще питали надежды, что в один прекрасный день Трина принесет семье состояние. Или хотя бы будет работать в приличном месте, а не в застекленной будке. Или то, или другое.
– Если он сидит в инвалидном кресле, это еще не значит, что он говорит как далек[14], – возразила я.
– Но тебе придется общаться с ним тесно и близко. По меньшей мере вытирать ему рот, подавать напитки и так далее.
– Ну и что? Подумаешь, бином Ньютона.
– И это говорит женщина, которая надела Томасу подгузник наизнанку.
– Всего один раз.
– Два раза. Из трех.
Я положила себе стручковой фасоли, стараясь выглядеть более оптимистичной, чем на самом деле.
Но уже по дороге домой на автобусе те же мысли начали гудеть у меня в голове. О чем мы будем разговаривать? Что, если он будет только глядеть на меня, свесив голову, и так день за днем? Недолго и спятить! А если я не смогу понять, чего он хочет? Моя неспособность за кем-то ухаживать вошла в легенды: у нас больше нет ни комнатных растений, ни домашних животных после несчастных случаев с хомячком, палочниками[15] и золотой рыбкой Рандольфом. И как часто его чопорная мать будет находиться поблизости? Я не переживу, если она будет постоянно стоять над душой. Наверняка под взглядом миссис Трейнор все валится из рук.
– Патрик, а ты что думаешь?
Патрик глотнул воды и пожал плечами.
Дождь барабанил по оконным стеклам, едва различимый сквозь звон тарелок и столовых приборов.
– Деньги хорошие, Бернард. В любом случае это лучше, чем вкалывать по ночам на птицефабрике.
Над столом повис общий согласный гул.
– Очень мило. Значит, единственное, что ты можешь сказать о моей новой карьере, – что это лучше, чем таскать куриные трупики по самолетному ангару, – заметила я.
