Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома. Меня святой никто не назовет, в этом я не сомневалась. Я нареза́ла дедушке еду и заваривала чай, но во всем остальном, вероятно, была слеплена из другого теста.
Гранта-хаус находился по ту сторону замка Стортфолд, рядом со средневековыми стенами, на длинном немощеном участке дороги, где располагались всего четыре дома и магазин Национального треста[11], прямо посередине туристической зоны. Я проходила мимо этого дома миллион раз, не обращая внимания. Теперь же, идя мимо парковки и миниатюрной железной дороги, пустых и унылых настолько, насколько унылыми могут казаться в феврале летние развлечения, я увидела, что он больше, чем я представляла: дом из красного кирпича, с двумя входами, какие попадаются в старых экземплярах «Кантри лайф»[12] в приемной врача.
Я прошла по длинной подъездной дорожке, стараясь не думать, видно ли меня из окна. Когда идешь по длинной дорожке, чувствуешь себя ничтожеством. Я как раз подумывала, не отдать ли мне честь, когда дверь отворилась и я подпрыгнула.
На крыльцо вышла девушка чуть старше меня. На ней были белые брюки и блузка, похожая на медицинский халат, под мышкой она несла пальто и папку. Проходя мимо меня, она вежливо улыбнулась.
– Спасибо, что пришли, – донесся голос изнутри. – Мы вам позвоним.
Из двери выглянула женщина, уже не слишком молодая, но красивая, с дорогой филигранной стрижкой. На ней был брючный костюм, который, вероятно, стоил больше, чем папа зарабатывал за месяц.
– Мисс Кларк, полагаю?
– Луиза, – сказала я и, как настоятельно советовала мама, протянула руку.
Родители сошлись на том, что нынешние молодые люди никогда не протягивают руку. В былые времена и помыслить нельзя было о «привете» или воздушном поцелуе. Не похоже, чтобы эта женщина одобрила бы воздушный поцелуй.
– Да. Хорошо. Входите. – Она мгновенно выдернула руку, но ее взгляд задержался на мне, как бы оценивая. – Проходите, пожалуйста. Побеседуем в гостиной. Меня зовут Камилла Трейнор.
Женщина казалась усталой, как будто уже много раз произнесла сегодня эти слова.
Я последовала за ней в огромную комнату с двустворчатыми, от пола до потолка окнами. Тяжелые шторы элегантно ниспадали с массивных, красного дерева карнизов, персидские ковры с замысловатыми узорами устилали полы. Пахло пчелиным воском и старинной мебелью. Повсюду стояли элегантные столики с многочисленными резными шкатулками. И куда только Трейноры ставят чашки с чаем?
– Итак, вы с биржи труда, по объявлению? Садитесь.
Пока женщина листала папку с бумагами, я исподтишка разглядывала комнату. Я думала, дом будет похож на больницу, сплошные подъемники и идеально чистые поверхности. Но он больше напоминал ужасно дорогой отель, пропитанный запахом старых денег, полный нежно любимых вещей, казавшихся по-настоящему бесценными. На буфете стояли фотографии в серебряных рамках, но слишком далеко, чтобы разобрать лица. Она изучала бумаги, а я придвинулась ближе, стараясь рассмотреть фото.
И в этот миг раздался звук рвущихся стежков, который ни с чем не спутаешь. Я опустила глаза и увидела, что два куска ткани разошлись на моем правом бедре и обрывки шелковой нити торчат неаккуратной бахромой. Я густо покраснела.
– Итак… мисс Кларк… у вас есть опыт работы с квадриплегиками?
Я повернулась к миссис Трейнор, изогнувшись таким образом, чтобы максимально прикрыть юбку пиджаком.
– Нет.
– Давно ли вы работаете сиделкой?
– Гм… Вообще-то, я никогда не работала сиделкой, – ответила я и добавила, как будто в ушах раздался голос Саида, – но уверена, что могу научиться.
– Вам известно, что такое квадриплегия?
– Когда… – Я запнулась. – Кто-то застрял в инвалидном кресле?
– Полагаю, можно сказать и так. Степень квадриплегии бывает разной, но в данном случае мы говорим о полной утрате подвижности ног и крайне ограниченной подвижности рук и кистей. Вас это не затруднит?
– Ну, вряд ли больше, чем его. – Я улыбнулась, но лицо миссис Трейнор по-прежнему ничего не выражало. – Простите… я не хотела…
– Вы умеете водить машину, мисс Кларк?
– Да.
– Нарушений не было?
Я покачала головой.
Камилла Трейнор что-то пометила в списке.
Прореха на юбке росла. Я видела, как она неумолимо ползет вверх по бедру. Такими темпами, поднявшись, я буду выглядеть, словно танцовщица из Вегаса.
– Вы хорошо себя чувствуете? – пристально посмотрела на меня миссис Трейнор.
– Немного вспотела. Можно я сниму пиджак?
Прежде чем она успела ответить, я быстро сдернула пиджак и завязала на талии, спрятав прореху.
– Ужасно жарко, – улыбнулась я, – когда приходишь с мороза. Сами знаете.
Едва заметная пауза, и миссис Трейнор вернулась к просмотру папки.
– Сколько вам лет?
– Двадцать шесть.
– И вы провели шесть лет на прошлом месте.
– Да. У вас должна быть копия моей рекомендации.
– Мм… – Миссис Трейнор приподняла ее и сощурилась. – Ваш предыдущий работодатель утверждает, что вы «доброжелательны, словоохотливы и украшаете жизнь своим присутствием».
– Да, я ему заплатила.
Снова непроницаемое лицо.
«Вот черт!» – подумала я.
