Я слышала, как они уходят из дома: мама суетится у зеркала в прихожей, а папа без конца заверяет, что она чудесно выглядит и не нужно ничего менять. Я слышала, как он хлопает себя по карманам в поисках ключей, бумажника, мелочи, а затем разражается смехом. Дверь захлопнулась, я услышала, как отъезжает машина, остался только отдаленный гул телевизора в дедушкиной комнате. Я села на ступеньки лестницы. Достала телефон и набрала номер Уилла.
Он ответил не сразу. Я представила, как он едет к своему устройству хендс-фри и нажимает кнопку большим пальцем.
– Алло?
– Это ваша заслуга?
Короткая пауза.
– Это вы, Кларк?
– Это вы нашли моему папе работу?
Он как будто немного задыхался. Я рассеянно подумала, не тяжело ли ему сидеть.
– Я думал, вы будете рады.
– Я рада. Просто это… Не знаю. Я чувствую себя странно.
– Напрасно. Ваш папа нуждался в работе. А мой – в квалифицированном технике.
– Неужели? – не сумела я скрыть скептицизма.
– Что?
– Это никак не связано с вашими расспросами на днях? О вашем папе и чужой женщине?
Повисла долгая пауза. Я почти видела, как он сидит в гостиной и смотрит во французское окно.
– Вы думаете, – снова осторожно заговорил Уилл, – я шантажом заставил своего отца дать работу вашему?
Звучит довольно неправдоподобно.
– Извините. – Я снова села. – Не знаю. Просто это странно. Очень уж вовремя.
– Так радуйтесь, Кларк. Это хорошая новость. У вашего папы все получится. И это означает… – Он помедлил.
– Означает – что?
– …что однажды вы сможете взлететь и расправить крылья, не переживая, как родители управятся без вас.
Он словно ударил меня кулаком. Воздух вышибло из легких.
– Лу?
– Да?
– Вы что-то притихли.
– Я… – Я сглотнула. – Простите. Отвлеклась. Дедушка зовет. Но да. Спасибо, что… замолвили за папу словечко.
Мне нужно было завершить разговор: в горле внезапно встал огромный комок, и я сомневалась, что смогу сказать что-либо еще.
Я отправилась в паб. Воздух благоухал цветами, и прохожие улыбались мне. Я ни разу не смогла улыбнуться в ответ. Просто знала, что не могу остаться дома, наедине со своими мыслями. «Титаны триатлона» сидели в саду при пабе, составив два пятнистых стола, из-за которых во все стороны торчали острые розовые углы рук и ног. На мою долю досталось несколько вежливых кивков – ни одного от женщин, и Патрик встал, освобождая рядом с собой немного места. Я почувствовала, что мне очень не хватает Трины.
Сад заполняла характерная английская смесь орущих студентов и закончивших работу торговцев в рубашках без пиджаков. Туристы тоже любили этот паб, и среди английских голосов звучали итальянские, французские, американские. С восточной стены открывался вид на замок, и – как и каждое лето – туристы выстроились в очередь, чтобы сфотографироваться на его фоне.
– Не думал, что ты придешь. Хочешь выпить?
– Подожди минутку. – Мне хотелось просто посидеть, положив голову Патрику на плечо. Хотелось чувствовать себя как раньше – спокойной, безмятежной. И не думать о смерти.
– Сегодня я побил свой рекорд. Пятнадцать миль всего за семьдесят девять и две десятые минуты.
– Потрясающе.
– Продолжай в том же духе, Пат! – крикнул кто-то.
Патрик заработал кулаками и заурчал.
– Потрясающе. Правда. – Я старательно делала вид, что рада за него.
Я выпила раз, затем другой. Послушала разговоры о дистанциях, ободранных коленях и приступах гипотермии во время плавания. Я отключилась и принялась наблюдать за другими посетителями паба, пытаясь представить их жизнь. У каждого из них в семье происходит что-то важное – любимые и потерянные дети, страшные тайны, великие радости и трагедии. Если они способны отрешиться от этого и просто наслаждаться солнечным вечером в саду паба, то и я, несомненно, могу.
А потом я рассказала Патрику о папиной работе. Наверное, мое лицо выглядело примерно так же. Мне пришлось повторить, чтобы он не сомневался, что расслышал правильно.
– Это… очень удобно. Вы оба работаете на него.
Мне хотелось рассказать ему, правда хотелось. Объяснить, как причудливо все переплелось в моей борьбе за жизнь Уилла. Признаться в своих опасениях, что Уилл пытается купить мне свободу. Но я знала, что должна молчать. Зато воспользовалась случаем, чтобы выложить оставшиеся новости.
– Э-э-э… это еще не все. Уилл говорит, что я могу оставаться у него в гостевой комнате, когда захочу. Чтобы справиться с нехваткой кроватей дома.
– Ты собираешься жить у него? – посмотрел на меня Патрик.
– Возможно. Это очень мило с его стороны, Пат. Ты же знаешь, как приятно чувствовать себя как дома. А тебя никогда нет рядом. Мне нравится бывать в твоей квартире, но… если честно, на дом она не похожа.
Он не сводил с меня глаз.
– Так преврати ее в дом.
– Что?
– Переезжай. Преврати ее в дом. Перевези свои вещи. Одежду. Нам давно пора съехаться.
Только потом, размышляя об этом, я осознала, что Патрик выглядел довольно несчастным. Не так, как положено мужчине, который наконец сообразил, что не может жить вдали от своей девушки и желает счастливо объединить две жизни. Он выглядел как человек, которого обвели вокруг пальца.
– Ты правда хочешь, чтобы я переехала?
