– Ага. Конечно. – Он почесал ухо. – В смысле, я не предлагаю тебе пожениться. Но съехаться – это звучит разумно.
– Как романтично.
– Я серьезно, Лу. Пора. Наверное, уже давным-давно, но у меня то одно, то другое. Переезжай. Это будет чудесно. – Он обнял меня. – Просто замечательно.
«Титаны триатлона» вокруг нас дипломатично вернулись к беседе. Раздались одобрительные возгласы, когда группа японских туристов сделала снимок, который хотела. Пели птицы, солнце опускалось все ниже, мир вращался вокруг своей оси. Мне хотелось быть его частью, а не торчать в тихой комнате, переживая из-за муж чины в инвалидном кресле.
– Да, – согласилась я. – Это будет чудесно.
Самое плохое в работе сиделки не то, что вы могли бы подумать. Не поднимать и не мыть, не лекарства и не салфетки и не слабый, но неизменно отчетливый запах дезинфицирующего средства. И даже не тот факт, что большинство людей считает, будто вы согласились на эту работу, поскольку недостаточно умны для любой другой. А то, что, когда проводишь весь день бок о бок с другим человеком, некуда деваться от его дурного настроения. Или от своего.
Уилл сторонился меня все утро, после того как я поведала ему о своих планах. Посторонний человек ничего бы не заметил, но он меньше шутил, возможно, меньше комментировал происходящее. И не спросил о содержимом сегодняшних газет.
– Этого… вы хотите? – В его глазах что-то промелькнуло, но лицо осталось безучастным.
Я пожала плечами. Затем решительно кивнула. Мне показалось, что в моей реакции есть нечто по-детски уклончивое.
– Все дело во времени, – сказала я. – В смысле, мне двадцать семь.
Уилл изучал мое лицо. Его челюсть закаменела.
Внезапно я ощутила невыносимую усталость. Как ни странно, мне захотелось извиниться, но я не знала за что.
Он чуть кивнул и растянул губы в улыбке.
– Рад, что у вас все устроилось, – сказал он и уехал на кухню.
Я разозлилась. Никто еще не осуждал меня так, как Уилл, похоже, осуждал сейчас. Словно из-за моего решения переехать к своему парню он потерял ко мне интерес. Словно я больше не могла быть его подопечной. Разумеется, я не смела сказать ему этого, но стала так же холодна с ним, как он со мной.
По правде говоря, это было утомительно.
Днем в заднюю дверь постучали. Я поспешила по коридору с мокрыми от мытья посуды руками и обнаружила за дверью мужчину в темном костюме, с портфелем в руке.
– Ну уж нет. Мы буддисты, – отрезала я, собираясь захлопнуть дверь.
Две недели назад парочка свидетелей Иеговы задержала Уилла у задней двери почти на пятнадцать минут, пока он пытался дать задний ход через сдвинутый коврик. Когда я наконец захлопнула дверь, они открыли почтовый ящик и крикнули, что «он как никто другой» должен понимать, каково с нетерпением предвкушать загробную жизнь.
– Э-э-э… можно мне увидеть мистера Трейнора? – спросил мужчина, и я с подозрением приоткрыла дверь.
За время, проведенное мной в Гранта-хаусе, никто не навещал Уилла через черный ход.
– Впустите его, – сказал из-за спины Уилл. – Я попросил его приехать. Я продолжала стоять, и Уилл добавил: – Все в порядке, Кларк… это друг.
Мужчина переступил через порог и пожал мне руку.
– Майкл Лоулер, – сообщил он.
Он собирался сказать что-то еще, но Уилл вставил кресло между нами, успешно оборвав разговор.
– Мы будем в гостиной. Вы не могли бы приготовить кофе и оставить нас наедине?
– Э-э-э… хорошо.
Мистер Лоулер немного смущенно улыбнулся мне и проследовал за Уиллом в гостиную. Когда я через несколько минут вошла с подносом кофе, они обсуждали крикет. Беседа о подачах и пробежках продолжалась, пока у меня не осталось причин задерживаться.
Смахивая невидимые пылинки с юбки, я выпрямилась и сказала:
– Что ж, приятного аппетита.
– Спасибо, Луиза.
– Вы точно больше ничего не хотите? Печенья?
– Спасибо, Луиза.
Уилл редко называл меня Луизой. И никогда меня не прогонял.
Мистер Лоулер провел в доме почти час. Закончив хлопотать по хозяйству, я болталась на кухне, пытаясь набраться смелости, чтобы подслушивать. Не получилось. Я села, слопала два шоколадных печенья, погрызла ногти, прислушалась к тихому гулу мужских голосов и в пятнадцатый раз задумалась, почему Уилл попросил этого человека не входить через переднюю дверь.
Он не был похож на врача или консультанта. Он мог быть финансовым советником, но что-то мешало в это поверить. И определенно не выглядел как физиотерапевт, эрготерапевт[58] или диетолог – или кто угодно из сонма наемных работников, которые время от времени заходили и оценивали постоянно меняющиеся нужды Уилла. Их видно издалека. Они всегда выглядят усталыми, но очень оживлены и нарочито жизнерадостны. Они носят шерстяные вещи приглушенных цветов, практичную обувь и водят пыльные «универсалы», забитые папками и коробками с оборудованием. У мистера Лоулера был темно-синий «БМВ». Блестящая машина пятой серии не могла принадлежать местному чиновнику.
Наконец мистер Лоулер вышел. Он закрыл портфель и повесил пальто на руку. Он больше не выглядел смущенным.
Я вылетела в коридор.
– Вы не подскажете, где у вас туалет?
