На кухне меня ждут герберы. Хватаю их и с психом в урну выкидываю, следом поломанная одинешенька летит. Закрываю дверцу стола со стуком, даже соседям слышно, точно. Наливаю в чайник воду. Включаю. Опять осматриваю комнату и натыкаюсь на ведерко вчерашнего мороженого, открываю дверцу под мойкой. Выкину и его. Напоминает мне тут… грехопадение мое. А в ведре сиротливые ни в чем не виновные герберы… приседаю на корточки, достаю, еще одна сломалась. Что же за черная полоса… и плюхаюсь на задницу, жалею цветы, себя и свою чертову никчемность. Не смогла мужика зацепить… дураааа…
Два слоя корректора, тонального - бледная смерть в эфире. Румяна спасают. Блеск для губ. Намазываю многострадальные колени мазью Чумы. Руки тоже. Выбор нарядов не велик. Скучно. Вот прям как на душе моей. Траур. После такой ночи то…
Вздыхаю, так, не реви. Не реви, иначе на работу опоздаешь.
Не реву. Да пошел он! Реветь еще. Покажу ему сегодня, что он пустое место, просто мой руководитель и все!
— Олечка Валерьевна, — здоровается остроглазая гарберобщица, — Вы вовремя поспели, Олежка… тьфу ты, Олег Аркадьевич на месте. Еще десят минут и у вас пятиминутка. Давайте быстрее шубку, спешите!
Я на всех парах несусь в ординтароскую, слава богу, что пусто. Переодеваюсь в рабочую пижаму и захватив ежедневник спешу в актовый зал.
Мест свободных полно, тихонечко сажусь с краю, сжимая в руках блокнотик с ручкой и на кафедру смотрю, только прямо. Потому что чуть поодаль от меня… сидит мистер хрен с какой-то блондинистой фифой. Правильно, он только блондинок сейчас предпочитает, от одной уехал, другую встретил. И везде ему рады, улыбаются, оголяя все тридцать два зуба, и он в ответ тоже скалится так, что от его улыбки соседи слепнут. Хихикают сидят.
О чем была планерка, я не знаю. Блокнот пуст. Ручка поломана. Когда главврач отпускает нас на рабочие места, я несусь в отделение на всех парах. Игнорируя «Ольга Валерьевна, задержитесь. Ольга Валерьевна, у меня разговор…» обгоняю бодро идущих коллег, попутно здороваясь, залетаю в отделение.
— Анечка, мои карты, — прошу у постовой медсестры карты пациентов и спешу скрыться за дверью палаты. Закрыв ее аккурат перед носом Туманова.
Глава 35. Гарем.
Ляля.
— Как ваше самочувствие? — спрашиваю пациентку палаты закрепленной за мной.
Скрипит дверь и фигура Туманова вырастает в тесной двухместной палате.
— Доброе утро, — здоровается, — Ольга Валерьевна, позвольте, — протягивает руку, прося дать ему планшет.
Отдаю так, чтобы наши пальцы не встретились. Он бровь приподнимает смотря на то как я быстро руку одергиваю. А вот нечего. Отврорачиваюсь, уделяя внимание больной. Проверяю шов после лапороскопии.
— подходите к процедурному кабинету минут через пятнадцать, я осмотрю на перевязке еще раз, чтобы не тревожить сейчас. Температура? Что то тревожит?
— Нет. Все хорошо. Домой хочу, сын скучает.
— Завтра сможете с ним увидеться, смысла держать вас дольше нет. — Вставляет свои пять копеек руководитель.
Прикрываю веки, борясь с жеоанием закатить глаза. Все им произнесенное я могла озвучить самостоятельно. Зная, что пациента к выписке готовят, ординатор сам в силах осмотр произвести и анализы оценить.
— Жду вас в процедурной.
Поворачиваюсь что бы выйти из палаты. Но огромная фигура мать его, Ильи Валентиновича, загородила весь проход, протискиваюсь мимо, втянув грудь и задержав дыхание. Смотрю куда угодно, но не в его глаза, сейчас так отчетливо сверлящие меня как лазерный прицел.
— Ольга Валерьевна, — долетает в спину в коридоре, — На пять минут зайдите, — останавливаюсь и повернувшись вижу, что Туманов отворяет дверь его кабинета, — Нужно обсудить… моменты…с назначениями. — находит что ответить.
Ну окей, с назначениями значит?
Дверь за моей спиной закрывается, погружая кабинет в тишину, отрезая от больничной колготы.
Чувствую его каждой клеточкой, и нервно сжимаю в руках телефон. Вместо антистресса.
Секунда, две. Молчание затягивается.
Глазами по плакатам скольжу. Беременность, способы контрацепции, витамины…
— Ляль, — рука на моей талии, — Ляль.
— Не нужно меня трогать, — снимаю его ладонь с себя. — У вас ко мне какие то вопросы? Мое назначение подкорректировать или изменить? Я вся внимание Илья Валентинович. Буду рада услышать критику и поправки. — оборачиваюсь, сложив руки на груди. Закрываюсь. А сама тону в эмоциях вечера, ощущая его губы на своем теле. Вспоминаю невольно.
— А… хм… Ольга Валерьевна, — сухо и по деловому, хмурясь и сдвигая брови к переносице. — Я хотел бы объяснить вам совсем другое.
Молчу, пусть сам продолжает свою речь, ни в чем помогать не буду. И понять ничего не могу. Ведь можно было просто сказать, написать записку, сообщение в мессенджер. Но просто так сбежать…взрослый мужик…
— Ляль…
—Ольга Валерьевна, — обрываю его.
— Хорошо, я.. мне непривычно это все. Черт… — взъерошивает волосы пятерней, — Блять, Оль, я просто будить тебя не хотел, ты так сладко спала, а я привык дома спать. У меня принцип такой… вот как все это объяснить тебе и не обидеть… По-идиотски вышло.
