— Ты, конечно, не обедал, — сказал Рамуш.
— Конечно.
— Я тоже, старина. Но можно насытиться одним этим воздухом.
С этой целью он глубоко вздохнул.
— Мы уже на солнце, — не без ехидства заметил Паулу.
— Черт возьми! Неужели я неверно выбрал место? — Рамуш встал и посмотрел на верхушки сосен. — Иди сюда. Здесь мы будем в тени до захода солнца.
Через четверть часа, еще несколько раз сменив место, они услышали шаги и увидели худого человека, который вел рядом велосипед.
— Я не узнал тебя, — признался Рамуш. — Ты очень похудел.
— Я здесь добрых полчаса, — произнес Важ. — Думал, вы придете позже.
В нескольких словах он сообщил о положении в своем секторе. Он встречался с Жозе Сагаррой и еще двумя крестьянами. Во всех деревнях батраки не вышли на работу. Их примеру последовали (чего не ожидалось) мелкие ремесленники. На вечер намечался «марш голода» в двух крупных поселках. Важ беседовал с товарищами из других мест, где тоже началась забастовка. Забастовка в деревнях, как убедился Важ, была более масштабной, чем предполагал районный комитет. Под влиянием листовок забастовали тысячи трудящихся. Сезариу и Маркиша он не видел, но один человек, прибывший из города, сообщил, что жизнь там течет нормально. О репрессиях пока не слышно.
— Теперь узнаем, какие новости принес Антониу, — сказал Рамуш. — Единственный индустриальный центр в районе и, может, лучшая партийная организация, там забастовка развернется вовсю.
Антониу несколько минут медлил. Он пришел вспотевший и красный и принес неожиданное известие: он ничего не знает, поскольку Гашпар не пришел на встречу.
— А что ты сделал для того, чтобы наладить с ним связь? — спросил Рамуш.
Антониу смутился. Он действительно ничего не предпринял. Ждал Гашпара полчаса, это показалось ему вполне достаточным, потом еще несколько минут и сел на поезд. Он не мог наладить связь в тот же день, так как у него была назначена встреча с другим товарищем.
— Что?! — взбесился Рамуш.
Товарищи переглянулись. Отсутствие информации из наиболее важного сектора грозило опасностью.
Рамуш еще раз окинул Антониу сердитым взглядом. «Теперь не время, но потом разберемся», — говорил этот взгляд. Рамуш повернулся к Важу и сказал:
— По идее, тебе не надо идти. Если пойдешь ты, мы можем потерять связь со всеми. Однако…
Не закончив фразы, Рамуш посмотрел на Паулу, и все догадались, что он не договорил: «Однако если ты, Важ, не пойдешь, то неизвестно, сможет ли пойти Паулу».
— Я пойду, — сказал Паулу таким спокойным и уверенным голосом, что Рамуш посмотрел на него с удивлением.
Затем Паулу, словно его предложение было одобрено, начал листать железнодорожный справочник.
— Я — за, — опередил всех Важ, будто опасался другого решения.
Смотря то на одного, то на другого, сконфуженный Антониу понял причину поспешного вмешательства Важа, который опасался, что Антониу предложит себя вместо Паулу.
— Товарищи, — сказал Антониу неуверенно. — Я признаю ошибку. Я должен был попытаться наладить связь раньше, чем приехал сюда. Не знаю, почему я этого не сделал. Думаю, если куда-то надо идти, то лучше это сделать мне. Это мой сектор, и я лучше других знаю местных товарищей.
— Ну что? — спросил Рамуш Паулу.
— Поезд в два пятнадцать, — ответил тот, — на велосипеде Важа я еще могу на него успеть.
Смущенный тем, что никто даже не отреагировал на его предложение, Антониу назвал улицу, где живет Мануэл Рату. Паулу знал Жерониму и его семью, значит, так или иначе он выйдет на связь.
Рамуш пойдет к Важу домой. Товарищи придут, как только смогут.
Паулу свернул пиджак, положил его на багажник и взял велосипед. Маленького роста, с седыми волосами, выбивающимися из-под берета, со спадающими очками, с забинтованной рукой и ожогом на лице, он был похож на какого-то несчастного черта, не способного ни на что серьезное.
— Ты умеешь ездить на велосипеде? — спросил Рамуш весело. Его забавляла фигура товарища, но в то же время ему сочувствовал.
Паулу отвел велосипед на дорогу. Поставил левую ногу на педаль, несколько раз попытался оттолкнуться правой («Он умеет! Он умеет!» — засмеялся Рамуш) и взобрался на сиденье.
Велосипед повело в сторону, Паулу накренился сначала влево, затем вправо («Он падает! Он падает!» — воскликнул Рамуш), но в конце концов выпрямился. Он выехал на середину дороги, твердо держась за руль. Согнувшись так, что только берет виднелся над велосипедом, Паулу покатил по тропке.
В контролируемом Важем секторе работа в деревнях была прекращена повсеместно. Там, где были партийные ячейки, выдвигались требования. Сельскохозяйственные рабочие, ознакомившись с листовкой в течение 18 мая, приостановили работу в самых отдаленных местах, куда новости проникли позднее. Большинство в районе составляли батраки, и можно было твердо считать — 18 мая никто из них на работу не вышел.
В деревнях забастовщики собирались группами, к ним присоединялись ремесленники, даже мелкие арендаторы в конце концов оставляли свои делянки и присоединялись к забастовщикам из симпатии, а то и просто из любопытства.
