— Вилджиния-я-я! — завопил сын, и они вместе, взявшись за руки, побежали к своей прежней аньян.
Несколько минут весь пляж с понимающими улыбками наблюдал за тем, как наследники обнимаются с расчувствовавшийся няней, которая целовала обоих, гладила по волосам, плечам и рукам и причитала:
— Ах вы мои маленькие! Как же вы выросли, мои хорошие! Агата, ну-ка улыбнись! Ах, хорошо! Растут зубки-то, растут! А где ваша новая аньян, ну-ка показывайте, уважьте меня старенькую!
— Вот, вот!
София уже вставала.
— Здравствуйте! — сказала она вежливо. Эмоции её были приятными и лёгкими — радость с капелькой любопытства. — Меня зовут София Тали.
— Ох, прелесть! — Вирджиния с удовольствием рассматривала свою преемницу. — Мне нравится! И вам, детки, тоже нравится, да-а-а?
— Да-а-а! — закричали хором Агата и Александр, кидаясь то к Вирджинии, то к Софии.
Жаль, что он не чувствует эмоций собственных детей.
Арен готов был биться об заклад, что это стало бы самым приятным из всего, что он ощущал в жизни.
Проведя на море весь день до самого вечера и полюбовавшись красивейшим закатом, император скомандовал возвращение.
Обедали и ужинали они тоже здесь, на пляже — еду и напитки разносили слуги, перенесённые из замка за пару часов до прибытия Арена и его спутников. Хотя обедом или ужином это было сложно назвать — ели все мало, больше плавали, загорали, разговаривали или играли. Отличный день, жаль, что повторить подобное можно будет не скоро.
Вернувшись во дворец, император первым делом отпустил всех, кто был с ним на пляже отдыхать и заниматься своими делами, в том числе Софию. Она слегка покраснела, как только он сказал это, и Арен едва удержался от улыбки, почувствовав её волнение.
Смущается, но ждёт. Это хорошо.
— Наверное, дети сегодня долго не заснут, — сказала Виктория, как только Агата и Алекс отправились в ванную умываться перед сном. — Очень возбуждены.
— Возбуждены, — кивнул Арен. — Но они устали, Вик. Немного повозятся, а потом уснут.
Она помедлила, но всё же спросила:
— Почему ты не сказал про Вирджинию хотя бы мне?
— Зачем? Это был сюрприз. Все обрадовались, было весело. Тебе разве не понравилось?
— Нет, понравилось. — Она вновь помедлила. — Просто… ты совсем ничего мне не рассказываешь.
Это заявление было таким странным и неожиданным, что Арен застыл, с недоумением глядя на Викторию.
От неё шли волны неуверенности и тревоги.
— Что ты имеешь в виду? — спросил император с неохотой, больше всего на свете не желая нарваться на очередной скандал. Ну только не сейчас, он только что расслабился, отдохнул. Что Виктория опять придумала?
— Всё. — Теперь к неуверенности и тревоге добавилась обида. Защитник, на что она обижается? Теперь-то что не так? — Например, я заметила, как Вано и София общались друг с другом. И они… так похожи. Спросила у одного из охранников, не родственники ли они. Он сказал, что мне лучше узнать у императора.
Виктория замолчала, а Арен всё равно решительно не мог понять, что её не устраивает.
— И?
— Почему ты не сказал, что они родственники? — Эмоции Виктории взорвались возмущением, и император едва не застонал — ну вот, опять! — Почему об этом знают все, кроме меня!
— Вик, по правде говоря, это не твоё дело, — отрезал Арен. — И успокойся скорее. Агата и Александр скоро придут, а ты так раздражена.
Она пыхтела, но он чувствовал, что жена действительно пытается справиться с собой.
— Кто она ему?
— Какая тебе разница? Это личная жизнь Софии и Вано, не имеющая никакого отношения к их работе на нас.
— Ты теперь дашь ей титул? — выпалила Виктория, и всё встало на свои места. Опять эта ревность, ещё и вперемешку со страхом за своё положение.
Защитник, да что же это! У них ведь двое детей! Куда он от неё денется?!
Жена, что, считает, будто он её может испепелить, как Аарона, чтобы не мешала?
— По закону о ненаследственной передаче титулов, — начал император ледяным тоном, — титул передаётся путём заключения брака, и ничем иным. От Вано ей ничего перейти не может, даже несмотря на родственные связи. И давай закроем эту тему, пожалуйста.
Наверное, Виктория сказала бы что-то ещё, но тут из ванной вернулись Агата и Александр, и она вынуждена была замолчать.
А потом, когда дети уснули — примерно через полчаса, после того, как Арен немного почитал им книгу, — он перенёс жену в её комнату и, поставив на пол, быстро пожелал доброй ночи и зашёл обратно в камин.
— Арен! — крикнула Виктория возмущённо, но он не желал ни разговаривать, ни что-то слушать.
Практически каждый их разговор заканчивался либо скандалом, либо близостью, а Арен не хотел ни того, ни другого.
Вернувшись в свою комнату после целого — и совершенно прекрасного! — дня на море, София поговорила с мамой и сёстрами по браслету, а затем села рисовать. Она должна, просто обязана была нарисовать море, пока помнит его. И пока не пришёл император.
О том, что может случиться, когда придёт его величество, София старалась не думать. Иначе разволнуется и не сможет ничего нарисовать.
