Удивлённая улыбка на лице императора стала для Софии лучшей наградой за труды.
— Софи… — Голос его был хриплым. Он опустил рисунок ниже, чтобы разглядели дети, и они сразу восторженно протянули:
— О-о-о! Это же мы-ы-ы!
— Ну да, — девушка кивнула, смеясь. Посмотрела на императора — и её залило ласковым теплом. В его глазах она увидела радость и благодарность.
— Спасибо, — сказал он просто, а затем обратился к наследникам: — Только не ешьте всё за раз. Растягивайте удовольствие.
Дети лукаво улыбались и чуть подпрыгивали, держа в руках открытые коробки, в каждой из которых было двенадцать конфет.
— Невозможно съесть всё сразу, — пояснила София. — Я попросила маму зачаровать коробки. В день можно взять только одну конфету.
Александр захихикал, Агата громко сказала «Ну вот!», а император, хмыкнув, заметил:
— Вы всё предусмотрели, Софи.
— Да. Охранники, которые проверяли меня на входе во дворец, очень смеялись, когда обнаружили это заклинание. Сказали, что я, — она развела руками, — издеваюсь над детьми.
Эти самые дети расхохотались, и его величество, ласково погладив их по головам, произнёс:
— Мне пора.
Он поднял взгляд на Софию, и ей показалось, что он хотел сказать что-то ещё. Но сказал лишь:
— Увидимся на обеде.
Перед тем, как отправиться на совещание, Арен заглянул к себе, чтобы оставить рисунок Софии на столе. Минуту он стоял на месте, рассматривая живые глаза собственных детей, их радостные улыбки, ямочки на щеках, волосы, к которым он так любил прикасаться.
Когда она успела нарисовать это? Раньше или, может, ночью? Или утром? Впрочем, какая разница. Её искреннее счастье, настоящий восторг, который она испытывала, протягивая ему этот рисунок, а детям конфеты, тоже стали для Арена частью подарка.
Эмоции Софии приносили ему удовольствие. Конечно, он и раньше встречал искренних людей — особенно искренними были дети, — но никогда не испытывал удовольствие от чужих эмоций. Возможно, потому что они никогда не были направлены на него самого. А здесь… Искренняя, радостная, светлая влюблённость. В этих эмоциях не было ни капли тьмы. И императору, когда он ощущал их, казалось, будто он и сам начинает светиться.
Но чувства Софии нравились не только ему, и это уже было проблемой посерьёзнее. С Агаты вновь слетел эмпатический щит, и Арен заметил, с какой радостью его дочь принялась впитывать в себя чужие ощущения. Это было ошибкой, он объяснял ей много раз, что так делать нельзя. Чужие эмоции — это чужие эмоции, их можно чувствовать, но необходимо отсекать. Иначе просто сойдёшь с ума, не понимая, где ты, а где другой человек.
Но сегодня утром, да и накануне, император впервые за последние много лет сам нарушил это правило. Он наслаждался Софией. И не представлял, что говорить дочери, ведь она наверняка это заметила. Как учить её не впитывать чужое, если сам при ней сделал иначе?
Но поговорить придётся. Агате нужно учиться контролировать эмпатию. Чужие эмоции, даже если они такие, как у Софии, могут быть опасны.
Арен усмехнулся, прекрасно понимая, что он уже попал на крючок. Единственный выход — уволить Софию прямо сейчас, пока ещё не поздно. Дать ей хорошие рекомендации, оставить зарплату за полгода в качестве компенсации за неудобства, и распрощаться. А потом заниматься утешением детей, которые наверняка будут рыдать и бунтовать. В прошлый раз Агата чуть не свела с ума охрану и его, сняв с руки браслет с маячком и спрятавшись в саду. Два часа Арен искал собственную дочь, используя кровную магию, и молясь, чтобы с ней за это время ничего не случилось.
Император был уверен — если он уволит Софию, те прятки покажутся ему цветочками по сравнению с дальнейшими выходками детей. Всего за неделю она умудрилась очаровать обоих. Да что дети — она умудрилась очаровать его самого. И Арен понимал: если не уволить Софию сейчас, рано или поздно он сделает её своей, невзирая на все разумные доводы. И тогда будет хуже. Гораздо хуже, чем если уволить её сегодня же.
Арен закрыл глаза и покачал головой. Решение казалось очевидным. Так будет лучше. Лучше для всех. Дети знают её всего неделю, они переживут. Жена успокоится. Он найдёт новую аньян, в конце концов, в Альганне их полно. София останется с деньгами, а благодаря его рекомендациям работу найдёт себе быстро. У неё уж точно всё будет отлично, он за этим даже проследит.
Император открыл глаза и посмотрел на рисунок, лежавший перед ним на столе. Защитник… это решение действительно очевидное. И единственно возможное. Иначе нельзя.
— К демонам, — прошипел Арен и, отвернувшись, пошёл к камину, злясь на себя так, как никогда в жизни.
