И тут смущение усилилось, потому что София поняла — особенное всё-таки есть. Не для детей — для императрицы. Если Агата или Александр случайно скажут её величеству, что папа ходит по вечерам к аньян, Виктория точно с ума сойдёт от ревности.
«Может, предложить императору встретиться где-нибудь не в моей комнате, а в месте, где есть люди?» — подумала София с отчаянием, но почти сразу, вздохнув, поняла — не поможет.
Виктория всё равно в курсе, что её муж прекрасно умеет передвигаться по замку через камины.
Около шести часов вечера её величество освободила Софию, придя в детскую, и девушка, немного подумав, попросила у императора разрешения сбегать в город к маме и сёстрам. Разрешение она получила, сообщила, как полагалось, дворцовому управляющему и службе безопасности дворца, и примерно половина седьмого уже выходила на улицу.
День прошёл тревожно и суматошно, но теперь София могла вздохнуть полной грудью. Императорский парк, по которому она шагала к задним воротам для слуг, заливало закатное солнце — небо было ярко-малиновым, с жёлтым отливом к горизонту, и в воздухе так отчётливо и свежо пахло весной, что София невольно заулыбалась. Красота, какая красота! Придёт обратно во дворец — и нарисует эту красоту. Чем бы только?..
— Акварелью, — сказала она себе, подпрыгивая от нетерпения и ловя себя на мысли, что делает это точь-в-точь как Агата с Александром. — Да! Весну надо рисовать акварелью.
А после София и вовсе развеселилась — так обрадовались её приходу мама и сёстры. Сжимали в объятиях, целовали, расспрашивали про работу во дворце и даже немного плакали.
— Всё хорошо, Софи? — говорила Синтия Тали, с тревогой вглядываясь в лицо дочери. Глаза её были влажными. — Всё правда хорошо?
— Конечно, мам! Не волнуйся, — отвечала София, радуясь, что сейчас не приходится врать. — Во дворце, как оказалось, работают неплохие люди. И мои подопечные — очень милые детишки. Всё отлично!
— А ты видела императора-а-а? — хором спросили сёстры в который раз. Мама покачала головой, смеясь, но София поняла, что ей тоже любопытно.
Врать сейчас не хотелось, да и зачем? Не было ничего особенного в том, чтобы видеть императора, когда работаешь во дворце.
— Видела!
— Да-а-а? — глаза у Элизы и Розы округлились, и старшая тут же поинтересовалась: — Где?!
— А на портретах! Там их знаешь, сколько? По всему дворцу портретов — ух! Целая картинная галерея. И император есть, и этот, и предыдущий. И все его предки! — закончила София под смех мамы и сестёр.
Через пару часов, наговорившись с родными и напившись чаю так, что он по ощущениям плескался где-то возле горла, девушка поспешила назад, захватив с собой три коробки маминых шоколадных конфет.
К вечеру Арен настолько устал, что и ужинать не хотелось. Хотелось быстро расцеловать детей, а потом отправиться к себе в покои, раздеться и спать до утра.
Но дела ещё оставались. Пообщавшись с детьми и поужинав, он предупредил Викторию, что зайдёт, и отправился к Софии. О том, что она вернулась, Арену сообщили полчаса назад, указав в отчёте, что с собой у аньян были три коробки конфет. И зачем ей столько?
«Может, есть?» — предположил он и улыбнулся впервые за день. Хотя улыбаться на самом деле причин не было. Но он ничего не мог с собой поделать — да, при мысли о Софии у него улучшалось настроение, тогда как от мыслей о жене оно ухудшалось. И идти к Виктории после посещения аньян не хотелось совершенно. Но надо. Иначе её ревность достигнет паталогических размеров.
Когда Арен перешагнул через каминную решётку, ему почудилось, что он очутился во вчерашнем дне. София точно так же рисовала, сидя у окна к нему спиной. Окно не было зашторено, и небо за ним казалось куском тёмного бархата, по которому кто-то рассыпал крошечные бриллианты.
Как и накануне, София не обратила внимания на появление императора — она увлечённо рисовала. Хотя Арену сложно было представить, что кто-то может настолько увлечься рисованием, чтобы не заметить ярко вспыхнувшее в камине пламя и не услышать ни его треск, ни звук человеческих шагов за спиной. Но маленькая аньян ничего не замечала, её переполнял творческий восторг, звеневший в её душе, словно музыка.
Он подошёл ближе, глядя на рыжие волосы Софии. Крупные, красивые кудри, и волосы блестящие, а не тусклые — настоящее сокровище. Если не считать Вано Вагариуса, Арен ещё не встречал настолько рыжих людей.
Он посмотрел Софии за плечо и улыбнулся, узнав сегодняшний закат, на который любовался несколькими часами ранее вместе с детьми. Виктория стояла рядом с ними и тоже смотрела на небо, но он чувствовал, что на самом деле ей всё равно. Хотя в другие дни жена была способна наслаждаться природой, но не сегодня.
— Софи, — произнёс император тихо, но девушка всё равно вздрогнула. Творческое наваждение уходило из неё, сменяясь отчётливым волнением.
— Добрый вечер, ваше величество, — она положила кисточку, обернулась и встала со стула, глядя на Арена блестящими от недавнего возбуждения глазами. — Я хотела…
