Мама жевала. Это хорошо – когда рот набит едой, она может думать, а не говорить.
– Пожалуй, они действительно меньше стараются, пока меня там нет, – сказала она. – Но не могли же они вдруг превратиться в воров. С Баклушей, конечно, вышло печально. Но все остальное, что ты назвал, – просто мелочи.
– Мелочи? – воскликнул Франк. – И что автобус укатил в Швецию – тоже мелочь?
– Не страшнее комариного укуса, – подтвердила мама.
Франк выковырял вилкой кусочек лука и отодвинул его на край тарелки – как учитель отсаживает вредного ученика.
– Ты сама сказала, когда мы ехали в аэропорт. Ты надеялась, что мы не слишком рано уезжаем. Что добрые дела уже успели войти в привычку.
– Да, – согласилась мама. – Но кошки и собаки часто пропадают. Они просто хотят развеяться, а потом через несколько дней возвращаются – такие же, как обычно, только очень голодные.
Франк покачал головой, медленно пережевывая омлет.
– Я думаю, мы все-таки рано уехали. И стало только хуже. Уверен, неприятности только начинаются.
Магнус дождался Франка. Сейчас, сказал он, Франк увидит такое, чего никогда не видел. Он, конечно, не знает наверняка, что Франк видел, а что нет, но практически уверен. Тут всего две минуты пройти. Франк потащился за Магнусом по променаду, как шлюпка за кораблем. Они прошли мимо африканской женщины в голубом, которая, как обычно, занималась попрошайничеством. Она как раз ползала по земле, собирая монетки. Должно быть, кто-то опрокинул ее миску для мелочи – не то случайно, не то намеренно. Когда она подняла голову, Франк встретился с ней взглядом. Два белых бездомных глаза по обе стороны от скошенного носа.
Они остановились в ничем не примечательном месте променада недалеко от входа в отель, между ресторанчиком и парой лотков с пластиковой дребеденью для купания. Променад слегка возвышался над пляжем, и, чтобы никто не свалился и не ушибся, там поставили перила.
– Мальчик в красных шортах и белой рубашке, – тихо сказал Магнус.
– Тот, что воду пьет?
У перил стоял мальчик и как раз допивал воду из пластиковой бутылки.
– Я его только что нашел, – сказал Магнус. – В очереди в туалет.
С виду мальчик был местный: дети туристов более упитанные. И было что-то в его прямой спине и угловатых плечах, в том, как он стоял, – какая-то готовность сбегать и принести что угодно.
– Он должен что-то сделать?
– Да, или я потребую вернуть мои деньги, – сказал Магнус.
– Твои?
Магнус кивнул. Франк хотел возразить, что это его деньги, но понял, что кивок предназначался не ему, а мальчику.
Франк не знал, чего ждать. Или в глубине души все-таки знал? Мальчик перегнулся через перила. На песке, прямо под ним, загорали двое – женщина и мужчина. Оба были большие, грузные и лежали каждый на своем полотенце. На женщине были солнечные очки. Мужчина прикрыл лицо рубашкой.
Первые капли попали на женщину. Франк видел, как она всем телом вздрогнула. Но не закричала. В конце концов, капли были не холодные. Она приподняла голову и посмотрела на мужчину – должно быть, подумала, что это он решил над ней подшутить. Однако он лежал, прикрыв лицо рубашкой, и не шевелился. И тут она заметила, что на нее попадают не отдельные капли, а целая струя. Но все еще не кричала. Она обернулась, подняла глаза, увидела мальчика, который испускал струю. Кажется, не поверила своим глазам: раньше она ведь никогда такого не видела. И лишь когда мальчик перевел струю на мужчину, она закричала – как ворона. И мужчина вздрогнул – то ли от крика, то ли от струи, то ли от того и другого сразу. Женщина принялась ругаться на иностранном языке, указывая на мальчика, – совершенно незнакомого ребенка, который мочился на них с края променада! Мужчина тоже прокричал что-то угрожающее, но он был большой и неповоротливый, запертый в собственном теле, – такому нелегко встать на ноги, а мальчик тем временем попал струей прямо в его лысое темечко, и моча разбрызгивалась во все стороны. Мужчина издал рев. Франк застыл с разинутым ртом. Магнус громко смеялся. И тут мальчик струсил. Он спрятал свои причиндалы в шорты – судя по всему, даже не успев закончить, – пустился наутек и быстро исчез между глазеющими туристами. Они даже останавливались посмотреть, откуда несется свирепая ругань.
Те двое на песке подбежали к лесенке, которая вела на променад. Поднимаясь по ней, они бранились на всех вокруг: неужто никто не видел? И какого черта паршивца никто не остановил? Все, что ли, ослепли? Но никто не мог им помочь. Одна дама указала направление, в котором скрылся мальчик: стремительный, словно ящерица, он свернул в переулок, который раздваивался и терялся среди домов.
Магнус отпраздновал событие, купив два мороженых. Он изо всех сил старался не ухмыляться, но, взглянув на лицо Франка, заулыбался еще шире.
– Нет, ну ты видел – прямо на лысину!
– Угу, – сказал Франк, принимая у него мороженое.
– Тебе разве не смешно?
– Нет.
– Да почему? Это же просто умора!
Магнус откусил от мороженого большой кусок. Франк на свое только смотрел.
– А если бы они его поймали?
– Поймали бы, и что?
– Они бы его поколотили.
– И что?
– А если бы он нас выдал?
