Поздний вечер. Я чувствую это, хоть и не знаю точно.
Новичок выглядит довольно свежо, хотя его, очевидно, не пригласили на мальчишник. Интересно, куда они пошли. Табби, похоже, утром не брился, думаю, проспал. Либо так, либо парень так и не научился уму-разуму. Но хуже всего, конечно, Камстейн.
У засранца еще и синяк под глазом.
– Что случилось? – спрашиваю я.
Он сердито смотрит на меня поверх своего кофе и говорит, что задавать вопросы здесь будет он.
Краем глаза замечаю, как Новичок, выходя из комнаты, улыбается. Немного осмелев, наклоняюсь через стол и демонстративно принюхиваюсь, а потом говорю, что от него воняет кончой, и что, скорее всего, он только что трахнул какую-то сучку, которой нравится пожестче. Камстейн грохает чашку на стол, кофе расплескивается и обжигает ему пальцы, а я заливаюсь смехом.
Придурок уходит, и я спокойно наслаждаюсь утренним кофе. Он возвращается с обмотанной влажным полотенцем рукой, и его подбитый глаз словно говорит: только попробуй. Я молчу. Он включает диктофон, тянется за кофе, но чашка-то пуста, потому что, пока его не было, я все выпил.
После этого Новичок отводит меня обратно в камеру. Интересно, он останется поболтать? Они лишили меня прежних привилегий. Больше никакой еды на вынос, никакого радио. Лишили даже естественного освещения – кто-то закрыл окно металлическим листом, и, бьюсь об заклад, я знаю кто.
Они думают, я тяну резину. Утаиваю кое-что. В этом они, конечно, правы. Надо быть полным идиотом, чтобы отдать им то, что у меня есть, не получив готового, подписанного соглашения.
На мой вопрос отвечают, что соглашение уже в пути. Неужели ФБР не слышало о такой вещи, как сканер? – спрашиваю я. Или соглашение везет лично директор?
Новичок расстегивает наручники маленьким серебряным ключиком. Ключей у него целая связка. Там даже ключи от машины. Он кладет их в карман. Вроде бы собирается что-то сказать, завязать разговор, но потом отказывается от этой мысли. Наверху лестницы открывается дверь – слышатся знакомые шаги.
– Воняет кончой! – кричу я через решетку, и физиономия этого ушлепка темнеет от злости.
Он тычет в Новичка большим пальцем. Бедный малыш так напуган, что даже не смеет поднять на меня глаз и торопливо убегает.
Еще несколько секунд, и мы остаемся вдвоем – и решетка между нами.
Я покачиваюсь на мысках, он сверлит меня взглядом. Я подхожу к окну и указываю на металлический лист.
– Так это ты? Потому что… – Тут я прижимаюсь к листу носом и принюхиваюсь, – потому что… ты знаешь, чем пахнет?
