Добрые предзнаменования полностью

ЭТИ кивнули. Все, конечно, знали Жирнягу Джонсона и членов его банды — другой банды Нижнего Тэдфилда. Они были постарше и довольно противные. Стычки между двумя тэдфилдскими бандами происходили почти каждую неделю.

— Так вот, — сказал Адам. — Мы всегда побеждаем, так ведь?

— Почти всегда, — заметил Уэнслидейл.

— Почти всегда, — согласился Адам. — И…

— Чаще, чем каждый второй раз, во всяком случае, — сказала Язва. — Потому что, помните, когда был шум насчет вечеринки у стариков в школьном зале, когда мы…

— Это не считается, — заявил Адам. — Их ругали точно так же, как и нас. И вообще: старикам вроде как должно нравиться, когда они слышат, как дети играют, я читал где-то, и с чего это нас надо ругать, если у нас старики неправильные… — Он остановился. — И вообще… мы их лучше.

— Мы их точно лучше, — подтвердила Язва. — Тут ты прав. Мы их стопроцентно лучше. Просто не всегда побеждаем.

— А теперь представьте, — медленно продолжил Адам, — что мы можем побить их так, как надо. Услать их куда-нибудь или еще что. Просто сделать так, чтоб в Нижнем Тэдфилде банд, кроме нашей, не было. Как вам такое?

— То есть… ты хочешь сказать… он умрет? — спросил Брайан.

— Нет. Просто… ну, просто его не будет.

ЭТИ подумали. Жирняга Джонсон был правдой жизни с того самого момента, когда они выросли настолько, что смогли начать драться игрушечными паровозиками. Они попытались представить себе картину мира, в центре которой зияла дыра, имеющая форму Джонсона.

Брайан почесал нос.

— Лично мне кажется, без Жирняги Джонсона было бы здорово, — сказал он. — Помните, что он натворил у меня на дне рождения? А досталось мне.

— Ну, не знаю, — заметила Язва. — Я хочу сказать, без этого Жирняги Джонсона и его банды не так интересно. Если подумать. Мы очень неплохо развлеклись с этим Жирнягой Джонсоном и Джонсонитами. А так придется искать другую банду или еще чего.

— А мне кажется, — сказал Уэнслидейл, — что если спросить в Нижнем Тэдфилде, так вам скажут, что им лучше и без Джонсонитов, и без ЭТИХ.

Даже Адам был потрясен этими словами. Однако Уэнслидейл стоически продолжал:

— Во всяком случае, клуб пенсионеров точно скажет. И Пикки. И…

— Но мы-то ведь хорошие, — начал Брайан и осекся.

— Ну, ладно, — сказал он. — Но точно подумают, что будет ни фига не так интересно, если ни нас, ни их не будет.

— Нет, — сказал Уэнслидейл. — Я про другое.

— Людям здесь не нужны ни мы, ни Джонсониты, — угрюмо продолжал он, — раз они все время ворчат, что мы катаемся на великах или там досках у них на тротуарах, и что от нас столько шуму, и все такое. Это как тот тип сказал, в учебнике истории: «Чума нам оба ваших дома».

Эта фраза была встречена молчанием.

— Какие дома? — наконец спросил Брайан. — У Джонсонитов что, есть собственный дом?

Обычно такое замечание служило началом бурного обсуждения минут на пять, когда у ЭТИХ было соответствующее настроение, но Адам чувствовал, что сейчас не самое подходящее время.

— Короче, вы все считаете, — подытожил он самым председательским голосом, — что нет никакого смысла, если Жирные Джонсониты побьют ЭТИХ или наоборот?

— Правильно, — ответила Язва. — Потому что, — добавила она, — если мы их побьем, нам придется стать самим себе смертельными врагами. И тогда будет: я и Адам против Брайана и Уэнсли.

Она выпрямилась.

— Всем нужен свой Жирняга Джонсон.

— Угу, — сказал Адам. — Я так и думал. Нет смысла, чтобы кто-нибудь побеждал. Я так и думал.

Он уставился на Бобика, или, возможно, сквозь Бобика.

— Вроде бы так просто, — сказал Уэнслидейл и тоже выпрямился. — И на что здесь могли уйти тысячи лет?

— Это потому что те, кто пытался разобраться, были мужчины, — многозначительно заметила Язва.

— С чего это вдруг тебе понадобилось вставать на чью-то сторону? — прищурился Уэнслидейл.

— Понадобилось, — отрезала Язва. — Каждый должен в чем-нибудь встать на чью-нибудь сторону.

Адам, по всей видимости, определился с решением.

— Да. Только мне кажется, можно еще придумать свою собственную. Идите за великами, — спокойно продолжил он. — Думаю, нам лучше поговорить кое с кем.

Чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух. Мотороллер мадам Трейси пыхтел, пробираясь по Крауч-Энд-Хай-стрит. Это было единственное транспортное средство, движущееся по пригородной лондонской улице, забитой неподвижными машинами, такси и красными двухэтажными автобусами.

— Ни разу не видела такой пробки, — заметила мадам Трейси. — Наверное, где-то авария.

— Очень может быть, — отозвался Азирафель. — Мистер Шэдуэлл, если вы не обнимете меня двумя руками, вы упадете. Мой мотороллер не рассчитан на двоих, понимаете?

— На троих, — пробормотал Шэдуэлл, одной рукой мертвой хваткой ухватившийся за седло, а в другой сжимавший Громовик.

— Мистер Шэдуэлл, я повторять не буду.

— Тогда вам придется остановиться, чтобы я мог поправить свое орудие, — вздохнул Шэдуэлл.

Мадам Трейси смущенно хихикнула, но все же свернула к обочине и остановила мотороллер.