— Местная Аллея Любви.
— Поэтому она вымощена презервативами?
Они отошли по дороге в тени забора метров на сто и наткнулись на ясень. Агнесса была права. Он был
На нем сидел часовой и курил. Он был негр. В присутствии черных американцев у Ньюта всегда появлялось чувство вины — на тот случай, если они будут попрекать его двумястами годами работорговли.
Негр вскочил на ноги, когда они подошли, но почти сразу из его позы пропала настороженность.
— А, привет, Анафема, — сказал он.
— Привет, Джордж. Ужасная буря, правда?
— А то!
Они пошли дальше. Он глядел им вслед.
— Ты его знаешь? — спросил Ньют с наигранным равнодушием.
— Ну, конечно. Иногда некоторые заходят к нам в паб. Приятные ребята, всегда чисто вымытые и аккуратные.
— Он бы выстрелил, если бы мы просто полезли внутрь? — спросил Ньют.
— Сначала, наверное, угрожающе наставил бы на нас автомат, — предположила Анафема.
— С меня бы хватило. Ну и что ты предлагаешь?
— Наверное, Агнессе что-то было известно. Так что я предлагаю просто подождать. Ветер стих, стало не так уж плохо.
— А, — Ньют посмотрел на тучи, собирающиеся у горизонта. — Милая старая Агнесса, — пробормотал он.
Адам целеустремленно жал на педали. Бобик бежал сзади и периодически, просто от возбуждения, пытался ухватить зубами колесо.
Послышалось громкое трещание и из-за угла вынырнула Язва на своем усовершенствованном велике. Его невозможно было не услышать. Она усовершенствовала его, прицепив кусок картонки на колесо с помощью бельевой прищепки. Кошки мгновенно научились выполнять команду «В укрытие!», за два квартала услышав тарахтенье ее боевой машины.
— Я так думаю, можно срезать по Дроверс-лейн, а потом через рощу в Раундхед, — крикнула Язва.
— Там грязно, — ответил Адам.
— Это да, — нервно вздохнула Язва. — Там всегда грязно после дождя. Надо, значит, ехать вдоль карьера. Там всегда сухо, потому что мел. А потом через
Их догнали Брайан и Уэнслидейл. Велосипед Уэнслидейла был черный, блестящий и очень аккуратный. Велосипед Брайана когда-то, наверное, был белым, но цвет его давно стал неразличим под толстым слоем грязи.
— Глупость такая, когда у них это называется «военная база», — сказала Язва. — Я туда ходила, у них был открытый день, и у них там ни пушек, ни ракет, вообще ничего. Только кнопки всякие, цифыр… циферблаты и
— Угу, — сказал Адам.
— Чего такого военного в кнопках с циферблатами? — продолжала Язва.
— Не знаю, если честно, — отозвался Адам. — Но представляешь, что можно сделать одними только кнопками и циферблатами?
— Мне на Рождество подарили такой набор, — пришел на помощь Уэнслидейл. — Электрический. В нем тоже есть кнопки и циферблаты. Можно сделать радио или такую штуку, которая пищит.
— Не знаю, — задумчиво произнес Адам. — Меня больше заботят типы, которые могут пробраться в мировую военную коммуникационную сеть и дать компьютерам и так далее приказ начинать сражаться.
— Ого, — сказал Брайан. — Вот это шуточки!
— Это точно, — отозвался Адам.
Быть председателем Объединения жителей Нижнего Тэдфилда — высокий и очень одинокий удел.
Р. П. Тайлер, низенький, кругленький, самодовольный, шагал по узкой дороге через рощицу в сопровождении карликового пуделя Шутци, принадлежащего его жене. Р. П. Тайлер отличал добро от зла: моральных оттенков серого цвета, о чем бы ни шла речь, для него не существовало. Однако он не удовлетворялся лишь тем, что ему была дарована способность видеть разницу между добром и злом. Он считал своей святой обязанностью указать на эту разницу всему остальному миру.
Однако проповедовать, стоя на ящике в парке, писать сатирические стихи, расклеивать плакаты — не для Р. П. Тайлера. Трибуной ему стала колонка «Письма читателей» в «Глашатае Тэдфилда». Если дерево на соседнем участке проявит несознательность и уронит листья в сад Р. П. Тайлера, Р. П. Тайлер, во-первых, аккуратно заметет их в кучку, соберет в коробку и оставит ее на крыльце соседа, прикрепив к крышке записку с суровой отповедью. Во-вторых, он напишет письмо в «Глашатай». Если он заметит подростков, которые, сидя на общинном лугу, слушают магнитофон и прекрасно проводят время, он сочтет своим долгом указать им, что они поступают неправильно. После того как он сбежит из-под града насмешек, он напишет письмо в «Глашатай» по поводу Падения Нравов и Современной Молодежи.
С того момента, когда он вышел на пенсию, количество писем возросло в такой степени, что даже «Глашатай Тэдфилда» не мог печатать их все, так что письмо, которое Р. П. Тайлер закончил как раз перед выходом на вечернюю прогулку, начиналось следующим образом:
