Добрые предзнаменования полностью

— Я таких по-вашему пустяков не понимаю, — сурово продолжал Адам. — Сначала создать людей людьми, а потом разозлиться, потому что они ведут себя как люди. И потом, если прекратить говорить людям, что все устроится, когда они умрут, они могут постараться все устроить, пока еще не умерли. Если бы я был главный, я бы попробовал, чтобы люди жили подольше, как старик Маф-саил. Тогда было бы намного интереснее, и они, может, начали бы думать о том, что делают с экологией и с окружающей средой, потому что они через сто лет были бы еще живы.

— А! — Губы Вельзевула начали расплываться в улыбке. — Ты жжажжждешь править миром. Это больше похожжже на твоего От…

— Я уже все обдумал и не жажду, — оборвал его Адам. Он повернулся вполоборота и ободряюще кивнул ЭТИМ. — То есть кое-что можно и поменять, но тогда, кажется мне, люди будут все время приходить и просить все поправить, избавиться от мусора там, насажать им больше деревьев и так далее, и чего в этом хорошего? Это как будто ты должен за всех прибираться в их комнатах.

— Ты в своей-то комнате никогда не прибираешься, — заметила Язва за его спиной.

— Я вообще про свою комнату ничего не говорю, — мотнул головой Адам, имея в виду ту комнату, ковер которой безвозвратно скрылся из виду уже несколько лет назад. — Я про комнаты вообще. А не про свою личную комнату. Это просто фига речи. Вот я что хочу сказать.

Вельзевул и Метатрон посмотрели друг на друга.

— И вообще, — продолжал Адам, — мне и так трудно придумывать для Язвы и Уэнсли и Брайана, чем заняться, чтобы не было скучно, так что мне не нужно мира больше, чем у меня есть. Но все равно спасибо.

На лице Метатрона начало появляться выражение, знакомое всем, кто хотя бы раз столкнулся с уникальной логикой Адама.

— Ты не можешь отказываться быть тем, кто ты есть, — наконец заявил Глас Божий. — Слушай: твое рождение и твоя судьба — часть Великого Плана. Все должно произойти именно так. Все уже решено.

— Мятежжж — дело хорошее, — встревоженно зажужжал Вельзевул, — но есть вещщщи, которые выходят за рамки мятежжжа. Ты должжжен это понять!

— Я не собираюсь устраивать никакой мятеж, — рассудительно ответил Адам. — Я просто обращаю ваше внимание. Я вот считаю, что нельзя винить людей за то, что они обращают внимание. Я считаю, будет лучше не начинать войну, а просто посмотреть, чем занимаются люди. Если их больше не путать, они, может, начнут думать, как нужно, и, может, больше не будут портить свой мир. Я не говорю, что точно не будут, — честно добавил он, — но вдруг?

— Это бессмысленно, — покачал головой Метатрон. — Ты не можешь нарушить Великий План. Ты должен подумать. Это в твоих генах. Думай!

Сомнения охватили Адама.

Темные глубинные потоки всегда были рядом, шелестящий голос с их берегов шептал: да, так оно и есть, так оно всегда и было, ты должен следовать Плану, потому что ты его часть…

Какой длинный день. Он устал. Спасая мир, этот мальчик одиннадцати лет от роду остался почти без сил.

Кроули опустил голову на руки.

— На мгновение, всего на одно мгновение мне показалось, что у нас есть шанс, — пробормотал он. — Они встревожились. И это было здорово, только…

Он почувствовал, как Азирафель вскочил на ноги.

— Прошу прощения, — сказал ангел.

На него посмотрели все трое.

— Этот Великий План, — продолжал он, — это ведь непостижимый План, не так ли?

С минуту все молчали.

— Это Великий План, — категорически заявил Метатрон. — Ты прекрасно знаешь. И да будет мир, который через шесть тысяч лет завершится…

— Да, да, конечно, именно этот Великий План, — подтвердил Азирафель. Говорил он вежливо и с большим уважением, но при этом таким тоном, словно он — избиратель на встрече с кандидатом, задавший нежелательный вопрос и не намеренный уходить, пока не получит ответа. — Я просто спрашиваю, является ли он при этом и непостижимым. Хочу добиться полной ясности.

— Это не имеет значения! — отрезал Метатрон. — Понятно же, что это одно и то же!

Понятно, подумал Кроули. На самом деле они не знают. На его лице расплылась идиотская ухмылка.

— То есть на все сто процентов вы не уверены? — спросил Азирафель.

— Нам не дано понять непостижимость, — сказал Метатрон, — однако Великий План, конечно…

— Но Великий План может быть всего лишь крошечной частью большой общей непостижимости, — встрял Кроули. — Нельзя с уверенностью сказать, что сейчас происходит не то, что должно — с непостижимой точки зрения.

— Так зззззаписано! — взревел Вельзевул.

— Но ведь в другом месте может быть записано по-другому, — заметил Кроули. — Там, где вы прочесть не могли.

— Заглавными буквами, — вставил Азирафель.

— И подчеркнуто, — добавил Кроули.

— Два раза! — закончил Азирафель.

— Может быть, это испытание не только для мира, — предположил Кроули. — Может, это испытание и для вас тоже, а?

— Господь не играет в игры со своими верными слугами, — заявил Метатрон, но в голосе его промелькнуло беспокойство.

— Оп-па! — всплеснул руками Кроули. — Вы что, вчера на свет появились?