— А, ну да, как говорит Зара, не кухарки женятся, тут сами боги должны быть в свидетелях. — Весёлость, подаренная мне ведьмами, всё ещё бурлила в моём организме.
— Зря иронизируешь.
— Чего, серьёзно? Ты вот сейчас вот не шутишь?
— И тебе не советую.
А вот это было уже интересно. За всё время, проведённое здесь, я что-то не заметил явного проявления какого-то культа богов. Ни храмов, ни капищ да даже простейшего упоминания в разговорной речи. Ничего. И тут на тебе.
— Скажи, что ты пошутила.
Лоя отрицательно мотнула головой и всем своим видом показала, что продолжать диалог не намерена.
— А как они хоть выглядят? Или он?
На этот раз локоть Лои достиг своей цели и въехал прямиком под рёбра, мгновенно сбив моё дыхание и лишив возможности говорить. Всё, что оставалось, это шумно заглатывать воздух, пытаясь отдышаться.
— Тихо, — цыкнула на меня Лоя. — И вообще, иди отсюда, не мешай.
Дожидаться продолжения было глупо, и я ретировался вглубь поляны, тем более что краем глаза я заметил Великого вождя. Вот к нему-то и пристану. Он, конечно, предатель, да и гад ещё тот, но ближе существа в этом мире для меня не было.
— Чего трезвый? — начал я в качестве приветствия.
Великий пристально осмотрел меня сверху вниз и, не найдя явных физических проявлений сумасшествия, решил оставить мой вопрос без ответа. Мол, вроде не дебил, а таких явных вещей не понимает.
— Слушай, а что это за таинственные божества, которых так ожидает Лоя и которые должны своей божественной волей засвидетельствовать моё якобы добровольное признание собственного рабства?
Во взгляде Великого явно промелькнуло сомнение в моей нормальности, но ответом меня он так и не удостоил.
— Хватит играть в молчанку! И где вообще Зара?
— Зара с принцессами, — наконец вспомнил разговорную речь вождь.
— Что, караулит, чтобы не сбежали?
Великий в третий раз посмотрел на меня, хмыкнул и взглядом дал понять, что теперь в моей ненормальности он уже не сомневается.
— Э, нет, дорогой. С ума посходили тут все вы. Только с ума нужно сходить весело. С шуточками, прибауточками, можно с танцами. А с такими лицами, как у вас, нужно хоронить свою загубленную молодость. Такое ощущение, что это вы все женитесь. Причём друг на друге, причём насильно. Великий, — я пощёлкал пальцами у него перед носом, — отомри. Сейчас я быстро выберу одну из трёх, меня пошлют лесом, вот этот цветник пенсионной безвкусицы засвидетельствует отказ. Те, кого так ожидает Лоя, узаконят все эти действия. И можно будет со спокойной душой и чистой совестью спрыснуть всё это гургутским. По крайней мере, тебе. Ну, до кучи принцесс можно взять, если мамы отпустят. Такую вечеринку забацаем, приходи глядеть. Расслабься. Можешь, кстати, уже хлебнуть, у тебя всяко же где-нибудь кувшинчик-два заныканы. И не рассказывай бывшему алкоголику, что нет.
Великий выдохнул как можно тише и незаметнее, и в его глазах я увидел безграничную жалость, по моему безвременно покинувшему меня разуму. Причём сделавшему это навсегда, без права на возвращение.
— Вот зануда, — наградил я вождя эпитетом и направился к «цветнику». Стоять в одиночестве было некомфортно, а там хоть поржать можно. — Здравствуйте, леди, — сходу поприветствовал я ведьмовское собрание. — Погоды нынче стоят отменные, не правда ли?
Ведьмы синхронно просканировали меня взглядами сверху вниз, потом на всякий случай снизу вверх. Судя по всему, убедились в моей нормальности, но решили дружно промолчать.
— При таких погодах и жениться не грех. Да и не жениться не грех. Вот вы при каких погодах замуж выхаживали?
И на этот раз ведьмы повторили действия Великого вождя, то есть дружно стали сомневаться в моей нормальности.
— Ну так ведь свадьба не поминки, можно повторить, — решил пошутить я. — В моём случае три раза.
Всё, ведьминское собрание записало меня в стопроцентные идиоты. Я даже жалость ко мне, убогонькому, на лицах прочитал.
— Слышь, старушки, у вождя гургутское в заначке есть. Вот зуб даю, что припрятано. Вы бы, может, хряпнули по-тихому. Нельзя с такими лицами помолвку засвидетельствовать. Это же у невесты только при одном взгляде на вас приступ икоты случится. Как она слово «согласно» произнесёт, икая? Вся же торжественность к ядрёне фене накроется медным тазом.
Вот теперь на лицах ведьм отобразилось вселенское горе. И выражалось это горе в том, что меня нельзя прибить прямо сейчас, причём с особой жестокостью и в крайне извращённой форме. Да, впрочем, и потом будет нельзя, невеста не позволит, и это их очень печалило.
— Не раскисай, пенсия, меня пошлют к чёрту с моим предложением, и у вас появится шанс оторваться. Но гургутского я всё же хряпнул бы на вашем месте прямо сейчас.
— Ты успокоишься? — незаметно подошедшая Лоя буквально выдернула меня под ручку из ведьминского круга. — Ты чего добиваешься?
— А где божества? Проигнорировали? Правильно, на то они и божества, чтобы во всяких непотребствах не участвовать. И явные насилия над личностью не узаконивать.