Вода, как известно, лучший вымыватель негатива. А вдруг, нырнув пару раз, я заглочу вместе с водой бациллу семьянизма. И явлюсь этому миру весь такой примерный муж, заботливый отец, короче, просто красавчик. Мечта всех жён во всех мирах, временны́х отклонениях и пространственных загогулинах. Или временны́х загогулинах и пространственных отклонениях? Или в чём там ещё измеряются вселенские аномалии? В физике я не силён. В фантастической физике тем более. Но в том, что вот этот мир — вывернутая наизнанку через «Ж» аномалия, это к бабке не ходи. В нормальных мирах насильно не женят.
Хотя кого я обманываю? Женят. Или наш мир тоже вывернутая через «Ж» аномалия?
С этими мыслями я плюхнулся в воду неуклюжим бегемотиком, красиво — изящной рыбкой — так и не научился за всю жизнь, и в два гребка ушёл на глубину.
— Ну, хочешь, я тебя отсюда унесу?
Голос Ариэль был настолько неожиданный, что я даже вздрогнул. Был бы не ихтиандр — утонул бы нахрен.
— Я всю ночь думала. Наверное, это неправильно — жениться без любви, — продолжила всё ещё не видимая мною русалка. — И никто не вправе заставлять делать это, даже из очень правильных побуждений.
— Да ты не только всю ночь думала, ты ещё и свой словарный запас подтягивала. Откуда такой шикарный лексикон?
— Давно живу, — отмахнулась проявившаяся русалка. — Ну что, готов исчезнуть, скрываемы й водной гладью?
Протянутая Ариэль рука призывно звала меня к свободе. Я же во все глаза всмотрелся в лицо русалки, пытаясь найти там отголоски подвоха. Ведь не может же всё это быть правдой.
А она действительно не спала всю ночь. И мучилась. Никогда не думал, что на лице духа может отобразиться мучительная бессонница. Причём столь явно.
— Ну, нет времени, — вернула меня в реальность русалка.
— А смысл? Что я буду делать в этом мире один? Даже твой ненаглядный Великий вождь за них.
— Но ведь нельзя без любви.
— Солнце, дай я тебя поцелую?
— За что? — не поняла Ариэль.
— За то, что ты настоящая. Тысячу двести лет, или сколько там тебе на самом деле, а всё ещё настоящая.
Чмокнув в нос охреневшую русалку, я оттолкнулся ото дна и выбрался на берег. Я был готов. Вода не подвела.
— И кто сказал, что он утопился? — Несущуюся ко мне толпу возглавляла Зара. Именно ей принадлежал вопрос.
— Я сам видел, как он упал в воду и не всплыл, — оправдывался кто-то из толпы, я так и не понял кто.
Сейчас точно будут пинать. Зара такого не упустит.
— Наплавался? — Вопрос королевы варов прямо-таки сочился елейным ядом.
— Освежился, — спокойно ответил я. — Стихи в детстве учила? «Надо, надо умываться по утрам и вечерам…» У вас Корней Чуковский жил? Ну, в местной реинкарнации?
— Издеваешься? — уточнила Зара, перекинув веером коготки.
— Фи, королева, — шепнул я на ушко Заре, приблизившись до почти интимного расстояния. — Нельзя так явно показывать подданным пренебрежение к гигиене. Возьмут пример, начнут пованивать.
Удар в ухо свалил меня с ног. Всё-таки растяжка у королевы варов была первоклассная, несмотря на возраст.
— Стоять! — припозднившаяся Лоя перехватила Зару и пресекла дальнейшую экзекуцию.
— Какое стоять? — трепыхающаяся в объятиях королевы гелов королева варов и не думала успокаиваться. — Ты знаешь, кем он меня обозвал?
— Кем?
Из шёпота Зары на ухо Лои я смог вычленить только одно слово — «вонючка».
— Э-э-э, неправда, — попытался оправдаться я. — Я только процитировал детский стишок из своего мира.
— Заткнись, — прошипела Лоя прямо мне в лицо.
Дальше она жестом отправила всех своих подданных, прибежавших на берег, а Зара поступила точно так же со своими.
— После свадьбы я сама тебя так отделаю, — продолжила королева гелов, когда все лишние удалились, — что Зарины оплеухи тебе покажутся нежными поглаживаниями.
— Да за что? — не понял я.
— За длинный язык. И запомни: нет никакого твоего мира. И вообще никакого другого мира нет, кроме этого. Понял?
— Так чего же ты сразу не сказала, что у вас тут тайны мадридского двора?
— Какого двора?
— Мадридского. Ну, в смысле, что чернь не должна знать о ваших шастаньях в другие миры.
— А самому догадаться никак?
— Ну, знаете, в каждой избушке свои тараканы. Всех не угадаешь.
— Ладно. Считай, выжил. Но больше ни слова. А вот вонючку Зара тебе не простит.
— Да я…
— Конечно ты не думал, — перебила меня Лоя. — У тебя вообще язык работает отдельно от головы. За это последняя и страдает. Как ухо? Не болит? Слышимость в нём не пропала?
— Да идите вы, — внезапно нахлынувшая усталость сделала меня безразличным ко всему.
— А ну-ка не раскисать. Пойдём я тебе отварчику налью. А то завалишь нам всё дело. Перед свидетелями стыдно будет.
— Перед какими свидетелями?
— Ну, во-первых, перед Высшим ведьмовским собранием, — начала перечислять Лоя.
— Этого достаточно, — остановил я королеву. — А без полоумных старушек никак?
— Да он продолжает издеваться! — наконец вставила свои двадцать копеек Зара. — Ты что, наших дочерей последними служанками считаешь?
— Остынь уже! — шикнул я на Зару. — Просто хотелось как-то по-простому, по-семейному, тесным кругом. Претендентки, родители, ну и я.