— А она, между прочим, там ждёт твоего предложения, а ты даже «кыш» сказать не можешь.
Уже на слове «предложение» Великий набрал полные лёгкие воздуха, закатил глаза и затих.
— Эй, в обморок обычно падают, а не уходят стоя.
— Как ты её уговорил?
Если бы я не видел буквально пару секунд назад вождя в невменяемом состоянии, то решил, что он размялся двумя-тремя кувшинчиками гургутского, не больше. По крайней мере, сейчас его внешний облик соответствовал такой степени опьянения.
— Как ты это делаешь? Рецепт дай, вдруг пригодится.
— Ты завязал. А она правда согласна?
— Правдивее только то, что ты зажал рецепт, жмот.
— Но как? Как ты её уговорил?
— Великий, посмотри на меня. Ты ничего не замечаешь?
— Она же была против.
— Как же тяжело с этими влюблёнными. Особенно безнадёжно влюблёнными на втором десятке сотен лет.
— Да нет, ты просто решил меня разыграть. Между прочим, очень жестоко с твоей стороны.
— А ты ударь меня за это.
Вождь посмотрел на меня как на ненормального и чуть ли пальцем у виска не покрутил. Хотя, я думаю, просто этот жест был ему неизвестен.
— Я говорю бей! Иначе скажу твоей ненаглядной невесте, что ты сопляк и хлюпик. И что ты ей не пара. И чтобы она тебя бросила и позабыла. И ещё…
Чисто нравоучительная оплеуха всё же прилетела от вождя. Естественно, эффект был как и у Ариэль. Лапища вождя беспрепятственно прошла через мою голову.
— Дух?! — удивился вождь.
— Ну наконец-то влюблённая пелена спала с твоих залитых гургутским глаз.
— Но как?
— Ка́ком к верху. Я занял место твоей возлюбленной. Подробности не спрашивай. В технике процесса не разбираюсь. И если ты, синяя гадина, после всего того, что я для тебя сделал, просрёшь своё счастье, не сделаешь Ариэль предложение, не сыграешь с ней свадьбу, и вы совместно не наплодите мне кучу прикольных гургутиков, я даже не знаю, что с тобой сделаю. Но поверь мне, фантазия у меня богатая, и я такого понапридумываю!
— Спасибо.
— Давай, чеши с предложением. Спасибкует он мне тут. Уже на колене должен перед Ариэль стоять. У вас, кстати, предложения на колене делают? Не надо отвечать. Беги. И цветы не забудь. Они в любом мире лишними не будут.
А вот в остальном всё было просто прекрасно, если не считать того, что я стал духом, и это меня начало напрягать именно в тот момент, когда я остался в одиночестве.
— Не слишком ли много исключений на одно прекрасное утро? — спросил я. — А впрочем, когда бывало по-другому. Вот сейчас погуляю на свадебке и пущусь во все духовские-тяжкие. Не может быть, дядя, чтобы в духовском деле было всё так грустно и противно, вот ни в жисть не поверю.
— Придётся, — отозвался дядя.
— Ты чего, за мной следишь, что ли?
— Слушай, а давай я реально тебя домой отправлю?
— А что мне там делать, дядя? Тем более ещё и на трезвую голову. Мой мир там, это мир в алкогольной синеве. Вот ты, дядя, когда последний раз алкоголь пил, хотя бы гургутское?
— Никогда.
— Что, и даже пробку от кефира не нюхал?
— От чего?
— Понятно. И вот как ты после этого, дядя, сможешь понять тонкую душу русского алкоголика? Молчишь, дядя. А я тебе так скажу: если хочешь отправить меня домой, то снимай с меня эту грёбанную кодировку. И тогда я согласен. Но сначала погуляю на весёлой гургутской свадьбе.
— Не могу.
— Что ты не можешь, дядя?
— Эта, как ты выразился, кодировка на чувствах сделана. Её так просто не снимешь.
— Что, даже ты, дядя?
— Только тот, кто это накладывал, и может его снять.
— И где мне искать этого «хорошего человека», которого так и хочется назвать «замечательными» словами, категорически запрещёнными к употреблению в детских садах, женских монастырях и в кабинетах гинеколога при массовом осмотре учениц старших классов.
— Чего?
— Не парься, дядя, я понял. Домой переноситься отказываюсь. К работе водного духа приступлю после свадьбы Великого и Ариэль. На досуге накидай списочек моих обязанностей и, главное, не забудь про подробный перечень корпоративных бонусов, льгот, привилегий и всевозможных плюшек. Отдельно укажи мои личные преференции. Зарплату сразу максимальную, умножь её на два, прибавь к полученному результату сорок процентов, и вот это будет за неделю. А то я вас, крохоборов, знаю. Кстати, о неделе. Она будет неравномерная. Три дня рабочих, четыре выходных. Переработки оплачиваются в пятикратном размере. Отпуск, точнее три отпуска, по сорок пять суток. Сам понимаешь, работа на вредном производстве в токсичной среде: вода, дядя, универсальный растворитель. Ты же не хочешь, чтобы я растворился раньше времени? Вот поэтому отпуска пойдут на восстановление. А ещё сложность, напряжённость, добавим за каждое из вышеперечисленного по тридцать суток. У тебя, дядя, с математикой как? Можешь не отвечать. Сто девяноста пять суток будет. Округляем до полного, итого — триста. У вас, дядя, сколько дней в году?
— Наглец! — медленно произнёс дядя.
— Переговоры работодателя и соискателя зашли в тупик, — констатировал я. — А ведь я ещё даже не всё перечислил.
— Значит так, слушай мои условия, а главное — свои обязанности.