— А если бы увидели твой уход «по-тихому»? Тут бы даже самый последний идиот догадался о твоём предательстве. А так, вроде как, и сами послали.
Крыть было не чем. Доводы Болотной ведьмы были весомыми. Аргументы железными. И самое главное, что бы я ни говорил, она мне не верила.
— И что ты будешь делать?
— Не знаю, — призналась она и оттолкнула меня в сторону. — Обменять тебя на вождя не получится. Королевы тебя просто использовали, дальше ты им не нужен. Убить тебя? — продолжила Болотная после долгой паузы. — А кому от этого станет легче?
— Послушай, я понимаю, конечно, что ты мне не веришь. Да я и сам бы не поверил себе после того, как ты мне всё по полочкам разложила, но я не предавал Великого. Я допускаю, что королевы меня просто использовали в своей игре…
— Да успокойся ты, — остановила меня ведьма. — Верю я тебе, верю.
— А тогда зачем нужно было вот это шоу?! — возмутился я.
— Чтобы поверить, — спокойно ответила Болотная.
— Ну знаешь!
Уровень моего возмущения дошёл до той точки, когда слова не успевают за чувствами.
Болотная буквально вцепилась в меня долгим, острым взглядом и вдруг резко схватила за голову и запечатала готовое вновь сорваться возмущение своими устами.
Прошла минута.
Мой мозг перестал производить проклятия и потупился в какой-то эйфории.
Две.
Во мне зародилось и начало крепнуть желание. Я ответил на поцелуй.
Три.
Всё. Я утратил контроль над собой. А ведьма меня не остановила.
Четыре.
А ведь она этого хотела с самого начала. Это было моей последней, осознанной мыслью.
***
«Что это было?»
Вот именно эта мысль засела в моей голове, после того… короче, после того.
Нет, теперь мне память не подтёрли. И поэтому, по факту, у меня это было первый раз. Хотя и второй, но первый. Ведь первый, который первый, а не первый, который второй, но по факту именно второй, но не первый…
Что это было?
Понять, когда из этого всего исчезла Болотная, я был не в силах.
Вот, казалось, только что она была в моих объятиях, и вот я уже один. А на губах всё ещё её вкус. А в руках всё ещё она. А в ушах всё ещё её голос, нет, не голос, рык, стон… хотя это тоже голос.
Что это было?
— Не замёрз?
— Нет, — машинально ответил я, ещё не вернувшись окончательно в реальность.
— Ну, тогда хоть постыдился бы, — посоветовал всё тот же голос.
— Приличному человеку стыдиться неч…
Не договорив буквально трёх букв, я понял, что валяюсь на травке в чём мать родила. А вы помните, что рожала она меня не в рубашке и даже не в пинетках. Это всё на меня потом жизнь напялила.
— И кто стыдиться должен? — Реальность вернулась вместе с наглостью. — А, бабуля? Не стыдно за голыми мужиками подглядывать?
— Пооборвать бы этим мужикам всё стыдное, — проворчала Болотная-старшая.
— Со скуки помрёте. Впрочем, — сделал многозначительную паузу я, — вам это не грозит.
— Ты хамство своё попридержи, — посоветовала Болотная-старшая. — Если ты с моей внучкой, то это ещё не значит…
— Это значит, что у кого-то длинный нос, — перебил я ведьму. — А вас, бабонька, не учили на старости лет, что некрасиво подглядывать за тем, чем взрослые дядя с тётей занимаются? Для этого специальные сайты есть.
— Ты кого тётей назвал?! — начала закипать ведьма. — Ты мою внучку…
— Тем более, — констатировал я. — Внучка! Как ты ей в глаза теперь смотреть будешь?
— Да надень ты штаны! — не выдержала Болотная-старшая.
— Вот. Мы подошли к моменту, кому здесь должно быть стыдно. И что-то внутри меня подсказывает, что это не я.
— Она не узнает, — с вызовом произнесла ведьма.
— Да, да, да, — покивал я. Пришлось даже сесть для этого.
— Да нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Да ну, ты не расскажешь.
— Ага, ага. Ни словечка не пропущу.
— Ты понимаешь, что жить тебе осталось…
— Две вечности, — спокойно перебил я. — Одну мне подарила Хлоя. А вторую клерк из комитета по распределению душ. Как зовут, не знаю. Он не представился. И даже если кто-нибудь из них соврал… Нет, плохое слово. Скажем мягче — обманул. То мне и одной вечной жизни хватит. И ещё, — перебил я начавшую было говорить Болотную-старшую, — мне подарили неуязвимость. Поэтому, если соберёшься меня на самом деле убивать, смотри аккуратнее, можно самой об меня убиться. И если это произойдёт, то в отличие от тебя, мне будет стыдно смотреть в глаза твоей внучке.
— Закончил? — За время моего монолога Болотная-старшая пришла в себя, и голос её теперь звучал ровно.
— Да, — кивнул я головой.
— Штаны надень.
— Хорошо, только ты отвернись.
Болотная-старшая даже взмахнула руками-крыльями, развела их в стороны и потеряла дар речи на пару минут.
— А до этого тебя ничто не смущало? — Наконец к ней вернулась способность говорить, и ведьма показала на меня рукой сверху вниз, а потом снизу вверх.
— Неважно, — ровным голосом ответил я. — Одеваться — это интимное.
— Пф-ф-ф, — то ли фыркнула, то ли хохотнула ведьма и демонстративно отвернулась.
— И не подглядывай.
— Больно надо, — сказала ведьма. — Всё, что нужно, я уже увидела, — прошептала она.