— Да киваю я, — возмутился голос.
— Твою же мать! Сделайся ты уже видимым. К чему эта загадочность на новом уровне наших отношений?
— Нет, — отрезал голос. — И это не обсуждается.
— Ладно, — не стал настаивать я, хотя было любопытно, как это выглядит. — Тогда просто поправишь меня там, где я не угадаю.
— Хорошо, — согласился голос.
— Так вот, дядя. Сдаётся мне, что ты там, в этом лепрозории по распределению духов, не один. Может, и не все по ду́хам, но то, что не один, это точно.
Молчание со стороны голоса дало понять, что я угадал. Хотя и не угадывал я вовсе. Помнится, ещё Ариэль говорила, что их там много. Или намекала. Точно не помню по причине шокового состояния от безвременной кончины.
— И даже есть у меня какая-то уверенность, дядя, что вы там не просто так. Хотя нет, тогда в теорию не укладывается. А вот то, что я говорил про рутину, ложится прямо на ура. Три кнопки, дядя, три кнопки. Рай, ад, дух. И так вечность. Скукота.
И снова не последовало никаких опровержений. А ведь я плёл теорию, отталкиваясь по большей части от внутреннего бреда.
— И вот, дядя, — продолжил я ободрённо, — тут появился я. Как ты говоришь, необычный, наглый, нестандартный. Смею даже предположить, что в какой-то момент я не хиленько так вас развлёк. Не буду спрашивать в какой, а то вдруг мои предположения не совпадут с вашими реальностями. Зачем мне травма из-за собственной неполноценности. И зародилась у вас мысль, а не поиграться ли в эту новую игрушку под названием «Сергей Анатольевич Добрый». Догадываюсь, дядя, что моё возвращение сюда было не просто так.
— Не угадал, — радостно возразил голос. — Твоё возвращение сюда не наших рук дело.
— Ладно, верю, — быстро начал перестраиваться я. — Допустим, моё возвращение действительно было частью плана продления властвующих родов. Тогда какого хрена меня обратно отсылали — непонятно. Ну, спишем это на женскую логику. Субстанцию, не поддающуюся научным объяснениям, но существующую в природе как данность.
Я сделал многозначительную паузу. Лоб поморщил, ушами пошевелил. Короче, не было у меня ни стройной теории, ни шикарной версии, ни оригинальной догадки. А всё так красиво начиналось.
— Ладно, дядя. Догадаться с ходу, чего тебе от меня надо, не получилось. Заметь, я умею признавать свои ошибки. Одно могу сказать точно: твой предвзятый интерес к моей персоне появился не просто так.
— К королевам пойдёшь? — спросил голос.
— Пойду, — буркнул я. — Хорошо, хоть не поспорил с тобой. Стоп! — Идея осенила меня мгновенно. — Да вы же на меня поспорили! А ну-ка, дядя, возрази, если это ни так.
Как говорится, молчание было ему ответом. То есть мне. То есть недовольное сопение.
— Охренеть! Вы чего там, совсем берега попутали?! Вам что, от многовековой скуки башни напрочь посносило?!
— А что такого-то? — впал в непонятки голос.
— А то такого-то! Я вам чего, дроид на батарейках с искусственным интеллектом в заднице?
— Кто? — переспросил голос.
— Кукла механическая, заводная, — поправился я. — С разумом рыбки гуппи.
— Кого?
— У вас тут что, периодические приступы дебилизма возведены в ранг национальных достояний? Или это только у тех, кто с духовством связан? Помнится, мой личный дух тоже выкидывал такие фортели. Так ты дух, дядя? Охренеть! Можешь не отвечать. А я-то тебя уже в такой ранг возвёл, мысленно, а ты-то оказался простой клерк на пункте распределения. Офисный планктон из небесной канцелярии. При жизни, небось, каким-нибудь чиновничком был, да?
Сопение невидимого собеседника участилось и окончательно перешло в обиженный диапазон. Моё же настроение подскочило до самого «выше некуда» и сделало меня добрым, покладистым и расположенным к облагодетельствованию всего мира. Ну, по крайней мере окружающего. А поскольку из окружения был только дядя… чувствую, сейчас кому-то причинится столько добра… не зря я ношу такую фамилию… и что характерно, даже догонять не нужно.
— Ладно, дядя, не сопи как паровоз. Считай, что я полюбил тебя платонической любовью. И сегодня на твоей улице перевернулась фура с коньяком. Хотя откуда ты знаешь вкус хорошего коньяка. Короче, выиграем мы твоё пари. Говори, чего надо делать?
— Да не могу я, — вздохнул переставший было сопеть секунду назад голос. — Если расскажу, это будет автоматический проигрыш.
— Ну а ты не прямо. Так сказать, эзоповым языком. У вас, кстати, Эзопы водились?
— Ты издеваешься?
— А где здесь издёвка? В том, что я спросил, водились Эзопы или нет?
— Да кто это?! — вспылил голос.
— Как же тяжело жить в отсталом мире.
Теперь уже я вздохнул, «обрадованный» перспективой рассказа про Эзопа и растолковывания основных принципов его языка.
— …и вот так вот, как бы иносказательно, дядя, говоришь про одно, а подразумевается другое. Это и есть эзопов язык. Понял?
Судя по многозначительному сопению, мои получасовые распинания про античного баснописца Эзопа и основы придуманного им языка попали на совершенно неплодородную почву. Дядя не въезжал.