Но тот, решив, что с этой картиной «нежностей» разберётся позже, быстро прошествовал в сторону сборища отряда. Там сидел человек. До боли знакомый. Руки сжались в кулаки.
Из-за тебя, падла, умерла моя подруга. Погибло много людей. Чуть не пострадал Обито. И ты ещё пытаешься вызвать во мне сострадание, глядя с долей вины? Почему я должен тебя пощадить?
========== Диктаторы тоже плачут ==========
Комментарий к Диктаторы тоже плачут
Автор: Ещё одна ангстовая часть. Ну, раз такая тема, надо уж дожать кусочек, после которого пойдёт переход на драму.
(Ага, типа сначала все страдают, а потом будут умирать хд)
Соавтор: Ура! Смерти персонажей! Драма! Слезы! Юху!.. Шучу.
Автор: А я нет…
The Fields of Ard Skellig — Percival
Жизнь всегда относительна. Ей дай только повод поддеть тебя и подвесить за ребро, принуждая к чему-либо. И если такое случается, то ведь не отвертишься. Придётся смотреть в глаза тому, что ты когда-либо пережил. Сотворил. Убил.
Мир меняется, и жизнь людей вместе с ним. Люди начинают вести переговоры вместо кровопролития. Идёт постепенное налаживание инфраструктуры. А неугодных такому периоду — тут же осаждают. По крайней мере, стараются.
Смотреть в глаза своему прошлому было на удивление просто. Просто и пусто. Да, брат. Да, близкий душе человек. Но всё это в прошлом. Клан больше не нуждается в его услугах с того самого момента, когда тело оказалось погребено вместе с воспоминаниями и болью. Вместе с частицей души. А возвращать её он не хотел. Прошлое уже прошло.
Блестящая сталь коснулась бледной кожи шеи. Как возвратить частицу обратно в землю? Что сделать, чтобы боль снова ушла, как и воспоминания. Убить? Слишком просто. Пытать в гендзюцу? Как вариант мщения за всех усопших, которых собирали по мешкам и счищали кровь с земли и стен ещё неделю. Но, будет ли от этого легче?
— Пришёл мстить, значит.
И глаза прищуривает. Паршивец знает, что в детстве он сильнее всех оказывал на Мадару воздействие. Любовь. Жалость. Видимо, он не учёл, что люди имеют такое свойство — взрослеть и переживать свои чувства, меняя их. И теперь же, на месте привычного любящего аники, перед глазами на стуле чинно восседает мужчина, в угрожающем жесте притеснив к стене. Глава клана и просто старший брат. Когда-то давно.
— Всё хочу спросить, как тебе там загробный мир? Не скучаешь? — Мадара заглянул в чёрные очи брата со скрытой иронией. Скучал он, как же. Прямо заждались его там. — Скажи мне всё, что посчитаешь нужным. И потом я решу… твою участь.
Нока скосил глаза на клинок. Намёк был более чем красноречив, и Мадара нехотя опустил оружие. Да впрочем, ему оно и не нужно; он за несколько секунд свернёт парню шею, если будет необходимость. Да братец-предатель и так это признавал.
— Итак, я тебя внимательно слушаю. Я мог бы шаринганом всё выяснить. Не испытывай моё терпение.
Жизнь до липовой смерти казалась словно в тумане. Нока пил, ел, спал, воевал. А потом внезапно мир обрёл краски. Причём именно в тот момент, когда он уже отчаялся. Словно весь мир от него отвернулся, заставив самостоятельно барахтаться в бездонном океане. Да он бы и рад выплыть, но как? Что нужно сделать, чтобы вернуться домой?
Нет, прежней жизни уже не будет. И он сам её перечеркнул.
— … так сказал я себе в предпоследний день нашей встречи, — голос звучал тихо и задумчиво, отливаясь эхом от каменных стен.
Солнце уже заходило за горизонт, стремительно окрашивая землю оранжевыми тонами. Молодой человек сидел на отвесной скале перед морем и задумчиво глядел вдаль. Волны мерно бились о камни, вызывая небольшой сгусток пены. С каждой волной смывалась очередная граница его раздражения, оставляя после себя блаженную пустоту.
Красиво и спокойно. Но не как на его душе.
— Ты идёшь?
Сзади в пол оборота стоял другой молодой человек, более статный и мужественный. С большой копной длинных чёрных волос, чуть развивающихся на ветру.
— Да, — просто ответил и встал с холодного камня. Вздохнул, поправил походное кимоно и ножны. Была бы его воля, следовал бы за Мадарой всю жизнь. Он и защитит, и подбодрит, и даже будет любить безвозмездно. А отчуждённому от мирской суеты человеку это как раз и надо было. Покой.
Они радостно поспешили вслед отряду, о чём-то переговариваясь. Он не запоминал. Помнил, лишь удивительно мягкую улыбку на загрубевшем лице. А также задорный смех ещё одного младшего братишки, ковылявшего за ними вслед.
— Ну, снова ты умудрился попасть в переплёт, — усмехнулся Нока, поддерживая Изуну. Тот насупился.
— Да не обращай внимания, от него фонит загадочностью, а потому и докапывается ко всем, не зная сути. — На это Нока лишь фыркнул.
— А ты, я посмотрю, сама активность, — пробурчал он вслед старшему брату.
— Конечно. Я же не идиот, прыгать по скользким скалам на спор.
Младшие братья наигранно обиженно фыркнули. Когда они уже подходили к паланкину, из-за занавесей показалась утончённая фигура женщины, облачённой в расшитое чёрно-золотое кимоно. Мама. Нока улыбнулся и помахал ей рукой. А ушедший Мадара уже вёл под уздцы двух лошадей: одну себе, вторую Ноке.
