Спустя два часа Мадара, как и обещал, проехался по улочкам деревни, проверяя, до конца ли выполнили его приказ. В конечном итоге, даже собак с улицы и то пристроили. Он немного облегчённо вздохнул.
Внезапно чуткий слух уловил плач младенца. Ни через десять секунд, ни через тридцать, голосов взрослых Учиха так и не услышал. На свой страх и риск, собрался уже зайти внутрь. А может, про этого кроху все забыли? Мадара даже увидел в окне, как маленький новорождённый комочек дрыгал ножками и ручками и открывал беззубый ротик в негромком плаче. Сердце внезапно пропустило удар, когда взгляд зацепил тонкие женские запястья в широких рукавах сорочки, тянущиеся к дитя. Будучи на руках, малыш стал успокаиваться. Как и душа Мадары.
— Мне нужен твой день, когда всё пошло под откос, — прошипел Мадара, подаваясь вперёд. — Хватит мне уже заливать эту сентиментальную тягомотину.
Его искренне бесил тот факт, что Нока вычленяет самые… самые моменты памяти, которых вроде и хочется выкинуть, но рука не поднимается. Потому лежат они в дальнем ящике, пылятся, а тут…
Да ещё момент с младенцем. Конечно, память уже потом сама дорисовала картину: Мадара врывается в дом, а там, на удивление, лишь младенец на подоконнике. Один. Никаких женских рук, да и вообще женщин в принципе. Скромное обиталище.
— Вы что тут делаете? Выходите немедленно, застудите ребёнка, — проворчала полная женщина, протиснувшись в дверной проём, где словно врос мужчина. Почему его сюда звала душа?
— Чей он?
— Буквально на днях роженица скончалась. Но такое бывает для гражданских девушек — рожать дитя от шиноби — не каждая способна выдержать эту мощь изнутри и дать ей возможность родиться. — Женщина в чепчике поправила волосы и взяла малютку на руки, баюкая. — А мальчишка крепким оказался, настоящий боец. Жаль, отца мы так и не узнаем. Передать бы. А то ведь сироткам нынче живётся ой как непросто, — чуть помолчала, разглядывая профиль молодого мужчины, который прилип взглядом к треклятому подоконнику, по которому прошлись бледные пальцы. Отчего так больно на душе?
— Не могли бы вы мне помочь камин разжечь и дров принести? Муж ушёл на работу, а оставить малютку я не могу сейчас. Мужчина?
— А? Да…
— Ты ведь знаешь, для меня нет цены человеческой жизни, — скорее утвердительно произнёс Мадара, перекатывая в руках кинжал. — Брат ты мне или чужой человек, даже собственный ребёнок. Я никому не позволю вредить клану и… Конохе.
Если Хаширама об этом узнает, он до конца жизни припоминать будет — невольно передёрнулся. Но слов обратно не вернёшь. Как и людей.
— И хочу чтобы ты усёк одну истину — даже если я тебе скажу «спасибо за правду», это не значит, что потом я тебя не убью.
— Нет ценности, значит. А что насчёт того мальчишки? Вон, как ты за ним припустил.
— Это только моё дело, и других не касается, что я чувствую. Да, Обито мне дорог. Совсем недавно я узнал, что он мой настоящий сын. Представляешь?
— Серьёзно? — Нока облизнул пересохшие губы. — А мама кто?
— Вот не поверишь.
— Эм-м… — младший брат пожевал губу, и тут его брови взлетели на лоб. — Арья, что ли? — А, получив утвердительный кивок, тихо присвистнул. — Вот и говори теперь, что мир тесен. Бывает же такое.
— Я сам в шоке. — Мадара смотрел на свои ладони и чуть улыбался. Казалось, он совсем забыл, с кем разговаривает. Может, целиком погрузился в воспоминания, заново переживая все моменты и наполняя грудь тёплым светом. Плевать, что человек напротив — по идее, заклятый враг и может в любой момент пырнуть ножом в спину.
Сейчас в тюремной камере снова сидело два брата, связанные не столько кровным родством. Их души словно переплелись и заставили заново прочувствовать все года, чего они были лишены. Или кого.
— Нока, я не принял окончательное решение. — Мадара смотрел в глаза брату, и того пробрала дрожь. — Но пока… ты будешь жить под присмотром моих людей… я не такой зверь, коим меня мир заклеймил.
— Ты хуже, — Нока стёр рукавом кровь с губы и усмехнулся.
— Что с глазами? — проигнорировал Мадара.
— А, это… — Нока грузно вздохнул. — Считай, плата за здоровье.
— В смысле? — Мадара захлопал глазами, начиная подозревать что-то неладное. Но тему развить не дали — в камеру ввалился подчинённый.
— Мадара-сама, Изуна-сан пришёл в себя.
В глазах взрослого парня плескалась плохо скрываемая радость. Да уже ни для кого не было секретом, что верный подручный Изуны из личного отряда уж больно сильно печётся о своём командире. Да, он импульсивный и эмоциональный. Работает в прекрасном тандеме с братишкой. Но если бы что-то серьёзное происходило, Изуна бы однозначно поделился с братом.
