Какаши ошарашенно прохрипел, когда сквозь окошко кабинета заметил Тобираму. Мужчина, одетый в специальную одежду, стоял возле кушетки, на которой лежал исполосованный старик. Тот самый, который и навел Обито на пещеру с камнями. Да только теперь этот несчастный гондовец уже ничего не сможет сказать. Он больше не посмеется, не посмотрит на него с насмешкой и неким сожалением. Этот человек уже ничего не сделает по одной ужасной причине — на небольшом столике рядом с телом лежит его сердце. А грудина вывернута настолько, что юные шиноби могу видеть разрубленные кости…
В свете яркой лампы блеснул окровавленный пинцет, и спустя секунду до слуха мальчишек донесся чавкающий звук. Тобирама приступил к потрошению желудка того старика, пока на соседней кушетке готовили второго гондовца. Обито смотрел на всё это и не мог поверить. Не мог…
Внезапно Тобирама вздохнул. Убрал пинцет на столик и, что-то сказав своему помощнику, направился к мойке, чтобы смыть кровь. Заметив, как в их сторону двигаются незваные гости, Какаши схватил оцепеневшего Обито и затащил его в какой-то кабинет. Мгновение спустя в коридор вывезли каталку с мертвым стариком. Санитары случайно ударили ее о дверь, и голова убитого повернулась в сторону мальчишек.
Стеклянные глаза уставились прямиком на Обито.
Ноги подкосились, и Учиха бессильно съехал по стене. Взгляд уткнулся в одну единственную точку, а любая попытка растормошить его, заканчивалась одним и тем же. Тишиной.
Как бы Хатаке не пытался вернуть сознание друга в реальность, тот его не слышал. Он всё смотрел на то, как Тобирама Сенджу потрошит одного из клана Учиха. В красках видел, как мужчина ведет скальпелем по коже, достает органы, аккуратно укладывая их на столик. Он всё это видел. И чувствовал витавший в воздухе запах смерти. Но не тот, который встречается на поле боя. Этот запах другой — он пропитан отчаянием. Он подымает с глубин души первородные страхи, которые заставят бояться даже самых стойких. Ведь приходит глубокое и совершенно безнадежное понимание:
ты умрешь как собака, а не воин
— Зачем?
Пустой голос, лишенный каких-либо эмоций, пробежался по спине Какаши морозными мурашками. Он еще никогда не видел Обито таким… Даже не так — он никогда не встречался с таким страхом в глазах человека. Казалось, что он осязаем. Его можно потрогать, можно попробовать на вкус. Но потом ты сгоришь в этом адском огне, пришедшем из омута первозданных страхов и человеческих ужасов.
И, чтобы не впасть в такое же отчаяние, Какаши по-быстрому осмотрел кабинет, где они спрятались. Похватал все документы, казавшиеся ему важными. После чего, поддерживая друга за локоть, поспешил покинуть не исследовательский центр — а настоящую мертвецкую, в которой творят не поддающиеся пониманию вещи.
***
— Нока, Изуна, следите за детсадом, а мне надо отойти. До утра.
— Бухать собрался? — едко уточнил Нока, который разлёгся на подушках.
— А да, ошибся. Изуна, следи за этим детсадом.
Под тихий смех ребёнка и возмущения брата, Мадара облегчённо выпорхнул из дома. Его даже пробило на лёгкий смех. Неужели он смог вырваться из рутины, хотя бы на пару часов? Пусть и был на улице холод собачий, отказываться от совместной пьянки было бы кощунством. Тем более, с Хаширамой он не виделся уже приличное время. Даже немного заныла совесть.
— Мадара, как я рад тебя видеть! — Учиху сгребли в медвежьи объятия и лишили доступа к кислороду на несколько секунд. — Хоть и не виделись мы шесть часов, но это ничего не значит!
— Да-да, всё, Сенджу, отвали, — буркнул Мадара, отпихивая от себя шатена. Тот просмеялся. — Ну что, идём?
— Мне всё больше кажется, что ты специально себе карму портишь, — буркнул Мадара, шагая по тропинке и вздыхая, как старый дед.
— За три месяца ты стал большим ворчуном, чем за всю свою жизнь. Старость не радость?
— Пошёл нахер.
Хаширама рассмеялся. Всё-таки, его удивляло поведение друга. В их семейную жизнь он не лез, самому бы с беременной Мито разобраться. Но вот то, что Мадара стал более чувствительным — это неоспоримый факт. Нет, ну, на каждого семья влияет, раскрывая эмоции, но не до такой же степени.
— Кстати, насчёт Обито. — Учиха напрягся. Что этот морж сейчас выкинет? — помнишь мою племянницу? — рассеянно кивнул. — Как ты думаешь, может, целесообразно скрепить наши семейства более глубоко? Хм, ну, чтобы все поняли, что мы действительно не враги.
— Нет уж, я не позволю. — Скосив глаза на друга, который смотрел на него очень преданным щенком, Мадара ооочень глубоко вздохнул. И правда. Не может же он Обито вечно держать подле себя. Ребёнку нужно пространство для развития, и другие люди отлично к этому подойдут, не так ли? Но вот если мелкая Сенджу станет проявлять к Обито нездоровое внимание, Мадара открутит Хашираме голову. — ладно, толь…
— Вот и отлично! Тогда давай прямо завтра я приду к вам с Цуной. Хм, может, Мито взять? Она будет рада.
Как бы дальше Мадара не пытался прервать мозговой штурм друга — всё бестолку. Главное он уже получил.
