Наблюдая за тем, как черные глаза покрываются вечной коркой льда, Обито даже осознать толком не успел, что произошло, как вдруг его резко схватили за подмышки, прижали к крепкой груди и со скоростью пули метнулись сначала на дерево, а затем по ним же куда-то вглубь леса. Мальчик чувствовал, как надрывно дёргается грудь мужчины, и сильные руки в спазмах стискивают его рёбра. Но он совершенно не обращал на это внимания, так как до сих пор видел перед глазами маску смерти, которая легла на лицо Рюзаки. Потому лишь молча и атрофированно наблюдал… за приближением сзади целого шквала огня.
Исобу цокнул, увеличивая темп в попытке уйти от преследования, но пламя все-таки сумело лизнуть лодыжку, заставив сдавленно зашипеть и сделать заминку. Он чуть было не подставился, чуть не позволил себе неслыханную вольность — поддаться боли в критический момент.
За такое сразу же секир-башка.
А тут ещё малец на руках, которого Мадара-сама лично взял под опеку. И если с него хоть волосок упадёт — от Исобу даже пепла не останется.
Даже несмотря на их дружбу Мадара-сама всё равно идёт по головам к своей цели. В этом нельзя его винить. Ведь он — Глава великого клана, и этот титул обязывает быть расчетливым и хладнокровным. И не знающим пощады.
— Обито, ты как? — спросил Исобу и сдул прилипшую ко лбу прядь каштановых волос. Он старался выглядеть собрано, но получалось попеременно. Вначале всё нормально, а потом лицо кривится в желании всхлипнуть, но Исобу душит это желание на корню. И все события прошедшей минуты.
— Рёбра болят, а в целом н-нормально, — запнулся мальчик, елозя в руках. Взрослый молча остановился, быстро перевернул мальца лицом к себе и поднял, прижимая одной рукой к предплечью. Как маленького ребёнка. А Обито с тоской смотрел на отдаляющиеся стволы деревьев, которые покрывало пламя и безжалостно сжигало изнутри, заставляя обгоревшим пеплом падать на землю.
Чуть отдышавшись, Исобу привалился плечом к дереву. Нога ныла, эмоции мешали сосредоточиться, адреналин бурлил в крови, заставляя сердце бешено колотиться в груди.
— Куда мы идём? — тихо спросил Обито, заглядывая в глаза своему спасителю. Тот поджал губы:
— В Коноху, малец, и чем быстрее, тем лучше.
— А как же…
— Мадара-сама сам о себе позаботится, — криво усмехнулся Исобу и, молниеносно спрыгнув на землю, уклонился от трех кунаев, которые прилетели в место его стоянки.
… отряд из шести человек окружил двух путников с явно недобрыми намерениями.
— Обито, вставай мне за спину и не высовывайся, — шепнул молодой Учиха, опуская мальчика на землю и закрывая собой. Он не мог позволить, чтобы с мальчиком что-то случилось. В чёрных глазах, словно в родных, плескалась надежда и невероятная доброта, которая не позволяет даже допустить мысли о капитуляции. — Кто вы такие? Зачем пришли?
— Мы пришли за ним, — мужчина, чьё лицо до глаз скрывала повязка, встал в боевую стойку.
Говорить Обито бежать — дохлый номер, у него ноги короткие. И легко попадётся в плен, что равносильно самоубийству.
— Что вам надо от беспризорника? — громко спросил Исобу, делая акцент на смысле слова. Незнакомец в ответ усмехнулся.
— А почему Учиха его защищают? Ладно, это не важно. Мальчишка ценен, до этого он находился в деревне, которую на протяжении шести лет никто не мог найти.
— Зачем? — надавил Исобу.
— Мальчишка бастард, и за него дают хорошие деньги.
Глаза Обито расширились в удивлении, но его тут же толкнули в спину, заставляя бежать, после чего Исобу молниеносно сложил печать:
— Катон: перья феникса! — и выстрелил огромными огненными хлыстами, заставляя врагов разбежаться, как тараканы.
— Парня убить, мальчишку брать живым! — рявкнул командир и понёсся на Исобу. Двое из отряда погнались за мальчиком.
…
Сердце колотилось, как бешеное. Мысли путались, а дыхание было частым и рваным, заглушая все звуки. Мальчишка бежал. Минут двадцать нёсся изо всех сил, глубоко поражаясь, что творит страх и адреналин с людьми.
Оставлять Исобу с этими говнюками не хотелось, но умирать не хотелось вдвойне. И, прикинув, что спутник вроде как сильный (мальчик не интересовался информацией про кланы — больше волновало собственное выживание), Обито решил сделать ноги, как он умел.
Бастард? Он — бастард? Но от кого? Да даже если станет известно, будет ли кому от этого легче? Бастардов никто не любит, они никому не нужны. Более того, от таких детей стараются избавиться. Но, по-видимому, мать Обито была действительно безумной, раз приняла на себя ношу — родить ребёнка от знатного человека, а потом сбежать, не дожидаясь приговора.
Бастардов не щадят.
Тот, кто родился с клеймом, таким же останется на всю жизнь.
Нет ни прошлого, ни будущего. Если родился беспризорником — ты никто, звать тебя никак, и никакого дома, даже если ты якобы из знатной семьи, у тебя нет! И не будет.
Кругом было тихо. Так тихо, что гул крови в голове казался оглушающе громким.
Обито забежал в самую чащу, скрытую от солнечных лучей, и спрятался за массивным стволом, прижавшись спиной. Он с ужасом думал, что будет с ним, если он попадётся.
Умирать он как-то был не намерен.
