— Он мальчик, — объяснила Астор, — и любит такие дела. Я только смотрела. Теперь ты расскажешь маме?
Вот оно!
— Я не расскажу вашей маме. Но вы никогда никому не должны об этом говорить. Никогда! Об этом будем знать лишь мы трое. Вы меня поняли?
— Да. — Астор взглянула на брата. — Но почему, Декстер?
— Большинство людей этого не поймет, включая вашу маму.
— Но ты же понимаешь, — произнес хрипловатым шепотом Коди.
— Да. И я могу помочь.
Я глубоко вдохнул и ощутил, как до меня через годы донеслось эхо той далекой ночи, когда мы с Гарри стояли под звездным небом Флориды. И сейчас я в точности повторил слова, которые тогда сказал мне Гарри:
— Мы будем ставить тебя на правильный путь.
Коди обратил на меня взор своих больших немигающих глаз, кивнул и тихо бросил:
— Ладно.
Винс Масука владел небольшим домом в Северном Майами в заканчивающемся тупиком проулке. Дом был окрашен в светло-желтые тона с пурпурной окантовкой, что заставило меня серьезно задуматься о художественных вкусах коллеги. Перед домом росли несколько аккуратно постриженных кустов, а рядом с входной дверью находился своего рода кактусовый сад. К дверям вела вымощенная булыжником дорожка, освещаемая новомодными светильниками на солнечных батареях.
Чуть более года назад мне уже довелось побывать тут. Это случилось, когда Винс в силу только одному ему известных причин решил устроить костюмированную вечеринку. Я прихватил с собой Риту, поскольку суть маскировки состоит в том, чтобы носить маску. Рита нарядилась Питером Пеном, а я — Зорро, темным мстителем с готовым к бою клинком. Когда Винс открыл нам дверь, на нем был облегающий шелковый наряд, а его голову украшала корзина с цветами и фруктами.
— Джон Эдгар Гувер? — поинтересовался я.
— Почти угадал. Я Кармен Миранда, — ответил он и подвел нас к чаше с грозящим летальным исходом фруктовым пуншем.
Сделав глоток, я решил переключиться на содовую, но это, естественно, произошло до того, как состоялся мой разговор с опившимся пивом и разгоряченным существом мужского пола. Безостановочно гремела монотонная технопопса — музыку запустили на такую мощь, что возникало неукротимое желание добровольно провести себе трепанацию черепа. С каждой минутой этот костюмированный бал становился все шумнее и разнузданнее.
Насколько мне известно, с тех пор Винс не проводил увеселительных мероприятий подобного масштаба. Но в памяти людской оно, видимо, сохранилось, и Винсу, с уведомлением всего лишь за сутки, не составило труда собрать толпу восторженных типов, призванных стать свидетелями моего унижения. Винс был верен своему слову, и по всему дому, включая внутренний дворик, были установлены видеомониторы, на которых воспроизводились грязные фильмы. Чаша для фруктового пунша вернулась на свое место.
Слухи о предыдущей вечеринке еще не успели увянуть, и дом был набит буйными типажами, в основном мужского пола, накинувшимися на пунш с таким энтузиазмом, словно до них донеслась весть о том, что первый получивший от его приема необратимое повреждение мозга, станет обладателем ценного приза. С некоторыми из этих весельчаков я даже был знаком. Эйнджел Батиста-не-родственник явился прямо со службы. С работы прибыли Камилла Фидж и еще несколько чокнутых типов из нашей лаборатории. На вечеринке присутствовали и знакомые мне копы, включая четверку, которая сегодня помогала сержанту Доаксу и мне. Остальных гостей, судя по всему, случайно подобрали в Майами-Бич, исходя из их способности громко издавать звук «У!», когда менялась музыка или на мониторах появлялась какая-нибудь особенно непристойная картинка.
Скоро вечеринка превратилась в нечто такое, о чем нам предстояло долгое время вспоминать с содроганием. К восьми сорока пяти я был единственным, способным самостоятельно держаться на ногах. Большинство копов, разбив лагерь рядом с чашей для пунша, держали прочную оборону с помощью локтей. Эйнджел-не-родственник с широкой улыбкой дрых под столом. Его штаны куда-то исчезли, а на макушке бедняги кто-то выбрил обширную тонзуру.
Мне казалось, наступил подходящий момент, чтобы незаметно выскользнуть на воздух и выяснить, не прибыл ли сержант Доакс. Но я ошибался. Едва я успел сделать пару шагов в направлении двери, как на меня сзади навалилась какая-то тяжесть. Я резко обернулся и увидел, что Камилла Фидж вознамерилась охватить мою спину.
— Привет! — произнесла она с радостной, хотя и несколько размазанной улыбкой.
— Привет! — весело воскликнул я. — Тебе принести что-нибудь выпить?
— Пойло мне не нужно, — нахмурившись, сказала Камилла. — Я хотела всего лишь тебя поприветствовать. Великий Иисусе, а ты ведь милашка! Я давно собиралась сказать тебе это.
