А почему бы и нет? В конце дороги за деревянным мостом нас ждет доктор Данко. Я давно мечтал встретиться с ним, и теперь моя мечта должна осуществиться. Гарри наверняка одобрил бы то, что я сотворю с этим типом. Даже сержант Доакс был бы вынужден признать, что доктор Данко — достойная дичь, и выразил бы мне благодарность. У меня кружилась голова. На сей раз я получил разрешение. Более того, во всем ощущалась какая-то поэзия. Ведь Доакс так долго не позволял моему джинну вылезти из бутылки! И если для его спасения джинн освободится из застенка, то в этом будет высшая справедливость. И я его спасу. Обязательно спасу. А затем…
Но вначале…
Я зашагал по деревянному мосту. Когда я находился на его середине, доски подозрительно затрещали, и я застыл. Ночные звуки не изменились, и я услышал, как Тито Пуэнте, громко выкрикнув «А-ах!», снова вернулся к мелодии. Я же продолжил движение.
За мостом дорога закончилась, превратившись в парковочную площадку. Слева от меня находилась цепная изгородь, а прямо стоял небольшой одноэтажный дом. В одном окне горел яркий свет. Старый дом нуждался в покраске, но доктора внешняя сторона дела, видимо, интересовала не так сильно, как заслуживала. Справа на берегу темнел какой-то курятник. Пальмовые листья крыши, свисая по краям, напоминали старое тряпье. У полуразвалившегося причала на канале был ошвартован катер на воздушной подушке.
Я скользнул в тень деревьев и почувствовал, как хищник с холодной уверенностью берет под контроль все мои чувства. Я осторожно обогнул парковку слева, следуя вдоль цепной изгороди. Какое-то существо, рыкнув на меня, бросилось в воду, но, поскольку это случилось по другую сторону изгороди, я проигнорировал рык. За рулем сидел Темный Пассажир, и на подобное он не тормозил.
Изгородь повернула направо в сторону от дома, и передо мной осталось пустое пространство, не более пятидесяти футов шириной, и последняя линия деревьев. Я остановился в тени крайнего дерева, чтобы получше рассмотреть дом. Но, когда я, застыв, оперся рукой на ствол, в ветвях над моей головой что-то упало, послышалось биение крыльев, и ночную тишину прорезал ужасно громкий, похожий на звук трубы вопль. Я отпрыгнул, а то, что за мгновение до этого сидело на дереве, рухнуло сквозь листву на землю.
Все еще исторгая чрезмерно усиленный трубный звук, существо обратило на меня свой взор. Это была здоровенная птица — больше, чем индейка, — и, судя по шипению и воплям, очень на меня сердилась. Птица сделала шаг вперед, волоча за собой массивный хвост, и я сообразил, что имею дело с павлином. Животные и птицы меня вообще не любят, но эта с первого мгновения стала испытывать ко мне безудержную и агрессивную ненависть. Думаю, павлин не до конца понимал, что я значительно больше и существенно опаснее, нежели он. Создавалось впечатление, будто он хочет съесть меня или прогнать прочь. Необходимо было остановить этот кошачий концерт как можно скорее, и я ублажил птичку, с достоинством отступив вдоль изгороди в тень моста. Оказавшись снова в безопасной темноте, я вгляделся в дом.
Музыка затихла, и свет в окне погас.
Несколько минут я, буквально окаменев, стоял в спасительной тени. Однако ничего не произошло, если не считать того, что павлин, в последний раз злобно прокудахтав в мою сторону, взлетел на дерево. Вскоре снова вернулись ночные звуки — пощелкивание и писк насекомых, храп и плеск аллигаторов. Но Тито Пуэнте умолк. Я знал, что доктор Данко подобно мне вслушивается и всматривается в ночь. Мы оба ждем, когда оппонент сделает первый шаг. Но я мог выжидать дольше, чем доктор, поскольку тот не имел представления, что находится там, в ночи. Он мог предположить, что рядом с домом засел отряд спецназа или даже, не дай бог, банда фанов «Пурпурного легиона». Мне же было известно, что в доме только он. Я знал, где Данко, а ему не было известно, сидит ли кто-нибудь на крыше и окружен ли дом. Он должен предпринять что-либо первым, и у него лишь две возможности. Напасть или…
За домом раздался рев двигателя, я непроизвольно напрягся, а катер на воздушной подушке вдруг резко отвалил от пирса. Звук мотора стал выше, катер понесся по каналу и через минуту исчез в ночи. Вместе с ним исчез и доктор Данко.
Несколько минут я наблюдал за домом. Я не заметил, кто управлял катером, и доктор вполне мог остаться в доме, выжидая, что последует за этим. Кроме того, если быть до конца честным, у меня не было ни малейшего желания опять подвергнуться нападению дикого хищного цыпленка.
Но, прождав несколько минут и поняв, что ничего не происходит, я осознал, что должен отправиться в дом. Обойдя дерево, которое облюбовала в качестве насеста злобная птица, я приблизился к двери.
