Добыча дракона. Вернуть истинную полностью

“Охота”, – зарычала она, а я заинтересованно наблюдала за тем, как внизу снуют туда-сюда люди, они кажутся мне такими маленькими, словно там живут муравьи.

А затем я смотрела за тем, как мы с черным драконом снижаемся к земле, самой границе нашего леса. Туда, где между деревьями достаточные зазоры для драконьих тел.

“Учи”, – как-то нагло прорычала моя Мила, имя которой отозвалось внутри у меня теплом.

Словно я уже знаю его, слышала раньше, и оно было для меня важным. Безумно важным, хотя для я-человека раздражающим. Таким, будто это имя оказывало на меня вибрирующее влияние, вызывая невроз и стресс. Все это отдается дрожью в позвоночнике, но я встряхиваю головой, временно прогоняя эти мысли. От них начинает болеть голова, а сейчас я бы хотела понаблюдать за тем, как черный дракон учит охотиться на дичь.

“Запомни первое, сладкая. Нужно быть тихой”, – первый совет Скандра-Дара.

И мы с драконицей припадаем к пузу, броня которой все равно достаточно плотная, так что камни и ветки на почве не доставляют беспокойства. Драконица даже дышать стала тихо. Вокруг был лишь рокот и звуки окружающей природы, птиц, а затем… Шуршание и запах… Добычи… Желанной… От которой во рту скапливаются слюни.

“Прислушивайся к звукам. Любым. А после научишься определять, как течет кровь по венам у зверя”, – шепот дракона в голове.

Мы продолжает прислушиваться и наблюдать. Вот только каждый раз, когда Скандр-Дар хотел перейти к следующей части охоты, она все портила, издавая какой-нибудь неуместный звук. То игривый рык, то недовольный возглас, который начал раздражать уже и меня. Учитель из чёрного дракона получился отменный, а вот ученица из золотой драконицы – так себе. Слишком нетерпеливая, импульсивная, молодая. Она не хотела выжидать добычу, томясь в ожидании и бездействии. Ей хотелось зарычать на весь лес и возвестить всех лесных жителей о своем присутствии. Хотелось, чтобы ею восхищались, боготворили и просто делал подношения в виде туш и мяса.

“Вот же бездельница”, – ругнулась на нее, когда до меня дошла эта истина.

“Отстань. Ничего ты не понимаешь в этапе ухаживаний самца”, – как-то даже лениво и не грозно возразила мне, отмахиваясь своим нервно двигающимся хвостом, который она то поднимала вверх, то опускала вниз.

Сзади вдруг стало раздаваться какое-то странное не то сипение, не то пыхтение неизвестного происхождения. Но из-за перепалок я-человека и я-драконицы мы обе не сразу поняли, что там происходит. В конце концов, чужое тяжелое прерывистое дыхание стало уже невозможно не замечать, и мы повернули голову. А там теряющий свою выдержку Дар, который словно загипнотизированный пялился на нашу пятую точку и…

“Ты… Негодница!” – практически задыхаясь, снова попеняла своей золотой о недопустимости подобного поведения с ее стороны.

Я то открывала, то закрывала рот, не зная, что еще сказать на ее выпад. Не просто так она дергала хвостом туда-сюда. Только сейчас до меня дошло, что она так то показывала, то скрывала от взора дракона свою дырочку, в которую…

“Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках”, – хмыкнула она и продолжила это непотребство.

Так и хотелось возразить, что она и сама не понимает. Надо же, и где только таких слов набралась. Тоже мне, знаток мужчин тут нашлась.

“Каких еще мужчин. Мой дар – самец, а не какой-то там мужчина”, – фыркнула она, отзываясь на мои мысли.

“Он и мужчина тоже”, – закатила мысленно глаза, но вот управлять драконьим телом была пока не способна, так что все это лишь ментально.

В этот момент терпение зверя Скандра, видимо, окончательно иссякло, так как он вдруг выдохнул огонь из ноздрей, заклокотал грозно, но в то же время игриво, и захлопал крыльями, подгребая лапами ко мне. Да так резво и споро, что мы с Милой даже не поняли, как он вдруг оказался над нами, прижимая к земле и намереваясь овладеть своей самочкой в звериной ипостаси.

Я-человек покраснела, а вот я-драконица на удивление, наоборот, взбрыкнула, пытаясь скинуть самца со своей спины.

“Ишь, какой наглый. Где ухаживания, а?” – с такими возмущениями она опустила хвост так, что в дырочке ее стало не подобраться.

А вот дракон Скандра меня приятно удивил. Он недовольно зашипел на Милу, словно уговаривал, затем стал ласково рычать, но не добившись ее согласия, зарычал яростно и взлетел, освобождая от своего наглого тела. И когда он исчез с горизонта, только тогда моя драконица растеклась в блаженстве.

“Пр-р-равильно воспитаем дикар-р-ря, пр-р-равильно”, – ее последние слова, а затем она ринулась в чащу леса, чувствуя поблизости добычу.