Стиснула зубы и посмотрела на парней как можно более злобно. Старые черты характера снова стали закрепляться внутри, вставая на свои места. Топнув ногой, фыркнула и захлопнула дверь, выражая тем самый свой личный протест против подобного произвола. Выдохнула и прислонилась лбом о деревянную дубовую дверь.
– Придумай что-нибудь, – отозвалась наконец Мила, навострив уши, словно услышала что-то важное.
Не могла понять, с чего вдруг она решила проявиться после стольких дней молчания. А затем меня озарила догадка. Всё из-за пары. Скандр где-то здесь, первое мое впечатление не было ошибочным. Это был его рев, иначе охрана не препятствовала бы моему выходу из спальни. Сопровождали бы по дворцу, но в плену не держали бы. А значит, отец боится, что я снова попаду в лапы Искандера.
В этот момент Мила встрепенулась, приподнялась на лапах и зашипела:
– Больно…
Вот только плохо было не ей, а ее дракону. Дару. Скандру. Сердце ускорило свой бег, я приоткрыла глаза и уставилась невидящим взором в дверь. В моем сне или же в полубреду черный дракон был в цепях, вокруг слякоть и темнота. Подвальное помещение. Такое у нас во дворце только одно.
– Казематы! – воскликнула и быстрым шагом подошла к камину.
Нажала на комбинацию определенных кирпичей, дождалась щелчка, а затем отошла. Медленно открылась скрытая дверь, которую не видно невооруженным глазом, если не знать, куда смотреть. Тайный ход, о котором знает лишь наша семья.
Повезло, что отец уповал на мою потерю памяти и не приставил охрану внутри спальни. Выдохнула, медленно решаясь, и сделала шаг вперед. Настало время увидеть Первородного. Искандера. И даже я сама затруднялась сказать, какими глазами посмотрю на хранителя драконов. Старая я ненавидела его, боялась и не желала его воскрешения. Потерявшая память я трепетала перед его мощной мужской энергетикой. Драконица и вовсе млела под воздействием его флюидов. А теперь… Все эти чувства разом отозвались во мне, заставляя мысленно метаться из стороны в сторону, окончательно запутавшись в своих эмоциях.
– Иди, – эхом отозвался в голове настойчивый шепот Милы.
Сзади раздался скрип закрывшегося хода. Я закрыла и снова приоткрыла глаза, которые сразу же сменились на звериные, вертикальные. И двинулась вперед.
Думай, Радмила, думай. Направо или налево? Прикрыла глаза и напрягла Милу. Если так желает увидеть своего Дара, пусть поработает и использует свое звериное чутье для поиска правильного хода в казематы.
– Направо, – махнула она хвостом в ту сторону.
Как только я привыкла к замкнутому пространству и слякоти, стала уже с гневом смотреть на драконицу. Хотя чувство омерзения от санитарии тайного хода не отпускало ни на секунду.
– Почему тебя не было? – спрашиваю у нее сердито.
Она было пытается увильнуть от ответа, но в этот момент я вспоминаю всё, что когда-то говорил папа маме, и в голове сразу же возникает яркий образ, как я мысленно хватаю и выкручиваю ей хвост. Знаю, это одна из самых чувствительных к боли частей у драконов, и даже ментально они восприимчивы к подобной боли, если хозяин тела недоволен своей ипостасью. А я весьма и весьма недовольна.
– Ууу, – тут же заверещала драконица и взвилась, пытаясь взмыть в воздух.
Вот только она сейчас скована моим телом, и давать волю я ей была не намерена. Да и в узком помещении коридора невозможно принять звериный облик, не повредив себе крылья. А летать я еще планировала, так что стоит подумать над приручением этого чудовища.
– Отвечай! – рявкнула, чувствуя недовольство.
Я столько горя и страха из-за нее пережила, думала, что она умерла, что ее убили, а она оказалась живее всех живых. Этому я была весьма рада, конечно, но это не уменьшало ее вины в случившемся.
– Скучать, – проскулила односложно. – Спать. Силы набирать.
Как-то я привыкла к ее способу разговора, всё же она не была человеком, а скорее, зверем. Нахмурилась, продолжая идти по темному коридору. Сказанное меня напрягло и расстроило.
– Почему? Так будет происходить всегда, когда Скандра не будет рядом?
На этот раз ответа ждала, затаив дыхание, перспектива мне совсем не понравилась. Без драконицы, как оказалось, я уязвима. Пыталась вспомнить всё, что знала об опорном крыле. Зачастую у нашей расы это были пары или мужья, которые помогали обрести вторую ипостась девушке-драконице, но бывало и такое, что избранника к двадцати пяти годам не находилось, и для этой важной роли избирался просто наиболее близкий родственник либо же друг, наставник.
Таких нестандартных крыльев было всего несколько в клане отца, но я отчетливо помню, что они не жили бок о бок, даже не страдали от отсутствия звериного партнера.
– Пф, – фыркнула моя золотая драконица, когда услышала мои мысли. – Не пары, мы – пара.
Встряхнула головой, пытаясь расчленить ее слова на составляющие.
– С кем пара? – похолодела, ведь за последние несколько дней в голове образовался вакуум, в который каждый пытался внедрить свои мысли и видение ситуации.
– С Даром, – заурчала, унюхав вдруг в одном из поворотом его долетающий до нашего нюха запах. – Тоска. Пара.
