– Мы допросили служащих ЮЗКЗГС, когда получили сообщение от лейтенанта Крэддока, – вмешался Гровенер. – Телефонистка, мисс Тэтчер, заявила, что без десяти девять получила звонок от Дугласа Стина с просьбой передать мистеру Гаррисону, что он будет ждать его в своей конторе с десяти до десяти пятнадцати утра в связи с новыми открывшимися фактами. Если Гаррисон не явится, то мистер Стин будет действовать сообразно обстоятельствам. Также мистер Стин продиктовал адрес своей конторы, куда следует явиться Гаррисону. Мисс Тэтчер приняла сообщение, записала информацию на бланке, после чего передала ее делопроизводительнице офиса, миссис Бэнкс. Та отнесла бумагу в кабинет Гаррисона, и заметила, что она вызвала у ее шефа «необычайное волнение». Впрочем, подумав, она решила, что сообщение скорее возмутило Гаррисона, но, возможно, она списала эти чувства на собственное возмущение навязчивостью мистера Стина. Мистер Гаррисон заперся в кабинете, а через некоторое время покинул офис, как оказалось, навсегда. Бланк с сообщением был найден в его мусорной корзине и передан полицейским. Теперь объясни, зачем ты звонил Гаррисону и о каких новых фактах шла речь?
– Я не звонил Гаррисону. И вообще никому не звонил сегодня с утра. Как давно работает эта мисс Тэтчер? Я не помню, чтобы общался с ней в комитете.
– Она одна из работниц на добровольных началах. Занималась раздачей листовок. Сейчас периодически дежурит на коммутаторе.
– То есть она не слышала раньше моего голоса. Можем попробовать устроить звуковое опознание. Впрочем, не знаю, что это даст. Телефон искажает голос, к тому же девушка получает сотни звонков в день. Я к тому, что любой мог позвонить в комитет и оставить сообщение от моего имени.
– А как ты объяснишь, что Гаррисон был убит внутри твоего офиса? Если ты, как утверждаешь, оставил его запертым.
– Я не знаю, – пожал я плечами. – Кто-то стремится подставить меня. Одну жертву застрелили из моего пистолета, другую в моем офисе. Хотя бы вы оружие у меня конфисковали, поэтому убийца не стал бросать дымящийся ствол на месте преступления.
– Ты мог купить пистолет с рук, – упрямо сказал Арбакл.
– Ну да, и после этого позвонить в контору Гаррисону, представиться своим именем, назначить свидание в конторе и пристрелить. А потом вернуться домой и лечь в постель. Я полный псих по-вашему?
Ответом мне стало молчание.
– Когда ты в последний раз видел Гаррисона? – наконец спросил Вэл.
Я честно рассказал о своей вчерашней слежке, о мотеле и Тори, а также о том, что Гаррисон с Рэйми были знакомы в течение многих лет. Также я доложил о своих вечерних изысканиях, закончив одиноким ужином и стаканом виски перед отходом ко сну. Насколько я мог судить, передвижения Рэйми трехмесячной давности ничуть не заинтересовали детективов. Зато, услышав о молодой любовнице Гаррисона, полицейские переглянулись.
Вэл попросил офицеров сопроводить меня в участок, чтобы я смог подписать показания и сдать тест на следы пороха. Смерть Гаррисона пока что относилась к его юрисдикции, и, видимо, только это помешало Гровенору и Арбаклу немедленно задержать меня по подозрению в убийстве.
Когда мы вышли на улицу, там уже толпились репортеры, среди которых я узнал Фреда Дормана, отчаянно подававшего мне знаки.
– Ты считаешь, что все эти убийства связаны с комитетом? – спросил меня Билл Гровенер. – Похоже, убийца наконец сумел привлечь внимание к этой организации.
На всякий случай я позвонил своему другу Монти Фостеру, уголовному адвокату, работавшему по большей части в качестве общественного защитника. Я настоял на том, чтобы заплатить ему гонорар из своих собственных денег, рассудив, что вряд ли Роббены сочтут это оправданными расходами. О приличном костюме на какое-то время снова придется забыть.
– Похоже, все твои неприятности начались, когда ты ввязался в дело Абрахама Рэйми, – рассудительно сказал Монти. – Ты не думаешь просто отказаться?
– Я подумал о том же самом примерно полчаса назад. С другой стороны, мой пистолет сейчас в полиции в качестве улики в деле об убийстве, а мой офис опечатан как место преступления. Вряд ли я сейчас найду нового клиента. А ведь пока что меня никто не увольнял. Кстати, мне действительно не помешало бы пообщаться со своей нынешней клиенткой.
Мы пожали друг другу руки и я поехал в частную клинику, куда отвезли Пиппу. Я ожидал некоего сопротивления со стороны ее родственников или адвоката, но оказалось, что девушка сама заявила, что хочет меня видеть.
– Я не понимаю, что происходит, мистер Стин.
Она сидела на постели в окружении подушек и, судя по заторможенной речи, была под воздействием транквилизаторов.
– Мистер Гаррисон сказал, что хочет сообщить мне правду о моем отце. Что вы также в курсе всего. О чем он хотел мне рассказать? Что это за правда?
