Зайдя в свой офис и закрыв дверь на ключ, Майк достал из шкафа бутылку «Катти Сарк» и щедро плеснул себе в стакан, бросив на меня вопросительный взгляд. Даже по моим меркам для виски было слишком рано, и я чуть не впал в панику, подумав, что присутствую при стремительном падении проповедника трезвости.
– Не смотрите с таким ужасом, я не алкоголик, – успокоил меня Майк. – Я бизнесмен. Я уже говорил вам, что выкупил ранчо у брата, который пробовал тут заниматься сельским хозяйством. Вообще я всю жизнь работал и копил деньги, чтобы на старости лет поселиться у океана, ловить рыбу и ничего не делать. Особенно после того, как надышался горящим пластиком и повредил себе легкие. Но потом приехал как-то к брату в гости, посмотрел на эту красоту и подумал, а почему бы и не здесь? Зачем ждать пенсии. Вначале я попытался превратить это место в отель. Тихий отдых в неизведанной Калифорнии, представляете. Слишком тихий, как оказалось. Далеко от всего, даже любители дикого кемпинга любят, чтобы можно было при желании дойти до города и выпить в местном пабе. Вот я и подумал, что из этого может получиться хорошее убежище для тех, кто хочет избавиться от зависимостей. Никаких соблазнов, только природа, вкусная еда и постоянные интересные занятия. Нормальные мужские занятия, я имею в виду, а не эти дурацкие уроки керамики, которыми пичкают в модных рехабах. Я изучил вопрос, когда решил этим заняться. Многим тут нравится. Живут месяцами. Беру я недорого, как раз достаточно, чтобы содержать это место, закупать продукты в Бангоре, ну и все прочее, платить зарплату персоналу. Круглый год тут есть, чем заняться, так что мне в радость проводить время с ребятами.
– Да, Курт Лунгстрем рассказывал, что вы всегда были компанейским парнем.
– Ого, вы даже беседовали с Куртом. И как он? Все еще в Талсе?
– Он теперь начальник цеха в «Роббен Пластикс». Скоро выходит на пенсию, и думает заехать к вам в гости. Правда, мне кажется, у него сложилось превратное представление о вашем месте. Мистер Лунгстрем рассказал, что вы дружили с Лероем Свитом и были единственным, кто поддерживал с ним связь после того, как он получил травму и уволился с завода.
– Да, тогда много ребят пострадало. Двое сгорели заживо, еще трое обгорели так, что умерли через несколько недель. Пока пытались остановить конвейер, многие обожгли кожу, мясо до костей и потеряли пальцы, их просто резало, как секатором. Лерой был одним из них. Я уж не говорю о том, что в цеху совсем не было вентиляции. Когда пластик загорелся, мы все надышались этим чертовым черным дымом, – Майк закашлялся. – И о какой компенсации шла речь? Эти сволочи оплатили только базовое лечение, а потом – поступай, как хочешь. Я еще сам еле дышал, когда снова вернулся на завод, потому что выбора не было. А Лерой не смог. Руки его почти не слушались, какой от него толк? А компания не предоставила никакого отпуска для реабилитации. Из больницы выписали, не хочешь работать – катись на все четыре стороны. Тем более, что он был негром. Да за него вообще никто не вступился.
– Я был единственным, кто навещал Лероя в больнице, – продолжил Майк, наливая себе еще в стакан жидкости на палец и убирая бутылку. – Все, это последняя. Иначе ребята не поймут. Потом он сидел дома, весь в бинтах, и жаловался на жизнь. Даже мне как-то стало невмоготу с ним общаться. А затем я узнал, что он съехал из квартиры. Подумал, вернулся на ферму к родителям. Несколько лет ничего не слышал о парне, но потом лет пять спустя получил от него письмо. Мол, все нормально, жив-здоров, привет из солнечной Калифорнии. Я написал ему в ответ. Так с ним и переписывались, ну раз в полгода что-то черкали друг другу. Я заметил, что адреса у него постоянно менялись, парень жил перекати-полем. А потом у меня наметилось дело с фермой брата, и я послал Лерою открытку, раз мы теперь в одном штате живем, подумал, вдруг заедет в гости. Но он так и не ответил. Это был наш последний контакт. То есть до прошлого года.
– А что случилось в прошлом году?
– Мы случайно столкнулись в Лос-Анджелесе. Кто бы мог подумать, представляете? В этом адском муравейнике. Я приехал в город буквально на три дня, мой доктор из Сакраменто направил меня в какую-то специализированную клинику на обследование. Ничего особенного мне там не сказали, умру в свое время, как и все. Может, чуть раньше. И вот я вышел от врача, искал, где поймать такси до отеля, и вдруг вижу, что по улице, шатаясь, бредет Лерой. Я его сразу узнал, говорил вам, что у меня хорошая память на лица? Еще не было полудня, а он был уже в слизь. Ну я его затолкал в такси, отвез в свою гостиницу, отправил в душ, напоил кофе, дал проспаться на диване. Причем он даже пьяным мертвой хваткой вцепился в свой футляр со скрипкой. Так и заснул с ним в обнимку.
– У Лероя была с собой скрипка?
– Он рассказал, что хозяин какой-то подавальни разрешал ему иногда там играть. Но его и оттуда выперли накануне, потому что Лерой на ногах не держался.
– И что было дальше?
