– Впрочем, зачем я вам все это рассказываю. Ваш отец и так давно знал, что Эйб Рэйми – не настоящий. Поэтому так легко забрали у него Пиппу. Судя по рассказам Каллиопы Пьюфрой и бывшей домовладелицы Рэйми миссис Йерден, едва выписавшись из больницы у него был только один стимул – перевезти к себе дочь, чтобы самому ее воспитывать. Он был удручен тяжелым ранением и потерей жены, но, насколько я понял, Абрахам Рэйми был целеустремленным человеком, который направил все силы на то, чтобы воссоединиться со своим ребенком. Ребенком, для которого он сам выбрал имя. Насколько я понял, Рэйми, сняв семейный коттедж с садиком, где могла бы играть девочка, направился сюда, в поместье, чтобы вернуться уже с дочкой. Но он вернулся лишь через месяц только для того, чтобы забрать свои вещи. Миссис Йерден, конечно, не могла вспомнить точно, тот ли это Рэйми – от нее уехал негр с повязкой на лице, а вернулся негр со шрамами. Правда, ей показалось, что его голос слегка изменился, но она списала это на последствия лечения. Так же произошло со многими, кто видел Рэйми только мельком. Для многих из нас все негры на одно лицо. А что уж говорить про чернокожих со шрамом – ведь он и запоминается в первую очередь. Думаю, Свиту не без вашей помощи удалось таким образом обмануть чиновников из военного ведомства. А изменение подписи можно было легко объяснить изувеченной рукой. Свит работал на одном из ваших предприятий, мистер Роббен. Кому как не вам было проще всего перевезти его из Оклахомы и выдать за Рэйми.
– Все это глупые инсинуации, Стин. Вы что, думаете, я лично знаю каждого работника моих заводов? Да у меня десятки предприятий и лабораторий только в США. И зачем бы мне помогать этому Свиту обманывать нас же самих и выдавать себя за нашего зятя?
– Ответ очевиден, вам не кажется? Чтобы все думали, что Абрахам Рэйми жив. Что-то произошло в тот момент, когда он приехал забирать свою дочь, не так ли? Не так ли, миссис Роббен? – спросил я Эллен.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – спокойно сказала она.
– Насколько я помню, именно вы тогда жили здесь с Пиппой. Ваш муж и его помощник были в Вашингтоне, Кристиан с семьей в Бостоне. Вы повздорили с Рэйми и убили его?
– Какой бред! Я вам все уже рассказала. Эйб действительно приехал, чтобы забрать Пиппу. Но он был разумным человеком. Мы обсудили ситуацию, и я предложила ему остаться в одном из коттеджей, пока он не поправится.
– Забавно, что вы называете его Эйбом. Тина в своих письмах называла мужа полным именем, Абрахам. Так же называл его и Вирджил Гаррисон, когда вспоминал о настоящем Рэйми. Когда же речь шла о самозванце, он тоже называл его Эйб. Впрочем, к покойному мистеру Гаррисону мы еще вернемся.
– Я даже не буду это комментировать. Не помню, кто первый назвал зятя Эйбом. С тех пор так и повелось. Моего мужа тоже далеко не все называют Вимом.
– Мы больше не обязаны это выслушивать, Стин, – подвел итог бывший сенатор. – Даже если этот человек и правда был… Лероем Свитом, в чем я вовсе не уверен, у вас нет никаких доказательств, что этот подлог имеет отношение к одному из нас. И где, черт возьми, тогда настоящий Абрахам Рэйми?
– Я видела… – неожиданно заговорила Пиппа, смахнув слезы с глаз. – Мне всегда казалось, что это был просто сон или дурной кошмар. Как будто я еще маленькая, но уже хожу, вся мебель мне кажется огромной. А папа лежит на ковре в… доме дяди Криса. Я помню эти цветочные обои в гостиной. У него какая-то марлевая повязка на щеке и еще одна повязка закрывает один глаз. Он одет в светлую военную форму, и через ткань проступает красное пятно… Я знаю, что это папа, и знаю, что в него стреляли. Я почти забыла об этом видении, но оно вновь вернулась, когда я увидела… мистера Гаррисона в вашей конторе. Бабушка тогда взяла меня на руки и отнесла обратно в большой дом по тропинке. Мне дали теплого молока, а потом сказали, что мне все это приснилось. А потом папа… приехал снова.
Пиппа уткнулась в плечо Алана и тихо заплакала.
– О, господи, – выдохнула Эллен. – Хорошо, мистер Стин, вы раскопали эту ужасную историю. Ну и что нам теперь делать? Это была самооборона. Я была тогда одна в доме с малышкой, а Рэйми приехал без предупреждения и начал… на меня кричать. Он обвинял нас с мужем, что мы допустили смерть Тины. Сказал, что не позволит дочери расти с такими бездушными снобами. Честно говоря, я была в таком ужасе, что уже не помню, что именно он говорил. Мне кажется, он был на взводе. Хотел силой забрать дочь и уехать. Он… ударил меня. И отшвырнул в сторону. Я действовала инстинктивно: побежала в кабинет, где в ящике стола хранился пистолет, и наставила его на Эйба. Сказала, чтобы он не смел приближаться к Пиппе, пока не успокоится. Возможно, я пригрозила ему судом и обвинением в нападении, потому что он снова бросился на меня. Мне пришлось выстрелить…
– Бедная Эллен, что ей пришлось пережить, – тихо сказал Вим. – Она позвонила мне тем же вечером в панике в Вашингтон, рассказала, что произошло. Мы с Мортоном немедленно вылетели в поместье.
