– Ребятки! Дорогие мои, – всхлипывала медсестра. – Мне хочется радоваться за Майкла и одновременно напиться с горя. Знала я, знала, что рано или поздно это случится… И случится не со мной.
– Неужели, ты никогда не мечтала выйти за него? – подняв прелестные бровки, спросила Наташа. – Мне казалось…
– Да, конечно, мечтала! – воскликнула Глория. – Но в мечту не верила. Как-то жила себе и жила, особо не задумываясь о будущем. Для меня, простой девчонки из английской глуши, всё происходило как в волшебной сказке. Тайные встречи под чужим именем с благородным графом в лондонском отеле или подготовка его постели в спальне замка… с чувственным продолжением чуть ли не до утра.
– Так уж – с вечера до утра? – с большим трудом, буквально насилуя себя, поёрничал обычно внимательный и заботливый Рощин. Он надеялся через смех, через смесь лёгкой грубости с пошлостью, помочь Глории справиться с собой. – Ни за что не поверю! Ты малость перехвалила способности нашего графа.
– Влад! – Наташа тронула плечо живописца. – Перестань. Ты же свечку не держал.
– Не держал… правда, – тут Рощин перегнулся через стол и щёлкнул медсестру по кончику припухшего носика. – Милая моя, готов поверить, что «до утра», если признаешься про уколы!
– Про какие уколы?! – опешила Глория.
– Ну, или про таблетки… – Влад подмигнул. – Для мужской силы.
Девушка, наконец, улыбнулась сквозь слезинки.
Воодушевлённый, что его совсем не джентльменский метод подействовал, Рощин бодро продолжил:
– Что горевать-то?! Если хочешь, перебирайся к нам в спальню! Будешь моей сестрой милосердия… – после этих слов врачевателя души оторопела и Наташа, заметив это, Влад поправился. – Нашей, нашей сестрой милосердия! Но вообще-то тебя никто не бросал…
– То есть, как?! – фыркнула Глория. – А женитьба разве ничего уже не значит?
– Ну, не в монастырь же он ушёл! – заявил Рощин, вознося небу слова благодарности за то, что его не слышит Лиза, но решил всё-таки переменить тему. – Кстати, на свадьбе я чувствовал себя примерно так же, как и несколько лет назад на дне рождения жены губернатора в Архангельске. Куча богатых клиентов. Правда, тут – короли, королевы… Но суть одна…
– А принцессы? – перебила его Наташа. – Были очень хорошенькие. Особенно свидетельница невесты – Александра Люксембургская. По-моему, она тебе ужасно приглянулась.
– Превосходно! – наигранно возмутился внутренне довольный Влад. – Молодцы – девочки! С графом проехали, так давайте теперь меня отпевать! Ну, во-первых, мне, как свидетелю жениха полагалось за ней ухаживать. Во-вторых, два-три поцелуя с языком практически ничего не значат… – художник развёл руками. – Так уж принято в королевских домах.
– А где ты успел с ней так… это… целоваться?! – запинаясь, промолвила побледневшая Наташа. – Только не подумай, что я тебя упрекаю. Просто, интересно.
– Да у алтаря! Где же ещё? – скороговоркой выпалил Рощин.
Глория хлопнула в ладоши:
– Натали, шутит он! Разве ты не видишь? Всё из-за меня. В конце концов, я сама ещё не разведена. Простите, пожалуйста, за нытьё. Больше не буду… Наливай, Володя!
– С удовольствием! – живописец наполнил рюмки тёмно-алым напитком. – Наконец-то, ты правильно моё имя выговорила… Подумай всё же о переселении к нам в спальню…
– Обожаю, что ты такой неунывающий балагур. За тебя! – медсестра ополовинила свою порцию «Порто». – Наташа, можно я его поцелую? Без языка…
Хорошо, что дальновидные люди установили в каждой спальне президентского вагона надёжный сейф. Хотя, и не очень большой. Майклу и Лизе надарили столько драгоценностей, что они смогли поместиться в эту бронированную тумбочку исключительно без футляров. Сафьяновые и бархатные коробочки с золотыми вензелями свалили в несколько больших целлофановых пакетов из какого-то супермаркета в Нижнем Новгороде. В этом волжском городе поезд остановился на пару часов следующим утром после свадьбы, и Рощин отправил проводниц-стюардесс за чешским или немецким пивом. И побольше – жажда мучила не его одного. К чести живописца, он дал девушкам денег на такси, а по возвращении сунул каждой в холодную ладошку по двадцать фунтов. Ладошки потеплели…
Принцесса повертела в руках сапфировое ожерелье и вновь положила его на стальную полку в груду диадем, браслетов и перстней:
– Не стану ничего надевать к обеду.
– Ты и так красивее всех, – немного глуховато – после литра ледяного пива – заверил её Дорсет. Минувшей ночью, после всех треволнений он долго не мог заснуть, и даже страстные ласки сморили лишь Лизу. Тогда граф прибёг к испытанному способу – наполненный до краёв стакан виски. Оказалось – мало. Да тут ещё этот перестук колёс не убаюкивал, а совсем наоборот. Смежить веки Майклу, помог только третий стакан. Теперь он расплачивался за своё снотворное головной болью и жуткой сухостью во рту. – Пожалуй, схожу за добавкой… Что ты говоришь?
Принцесса засмеялась:
– Вообще-то я молчу. Может, тебе лучше в душ сходить?
– Правильно! – громко пробухтел Дорсет. – Ступай в кабинку, а я захвачу пару бутылочек из холодильника на кухне и приду к тебе.
