– Двадцать, – Влад всё же встал и полез в холодильник за крошечной бутылочкой с каким-то ликёром для Наташи, и таким же лилипутским виски для себя. – Почти сразу после армии я уехал из дома в Питер. Поработал в Нижнем только пару месяцев страховым агентом, чтобы как-то перебиться первое время. Мечтал поступить в академию художеств и стать великим живописцем. Уже в академии мне живо прояснили, что без подготовительных курсов по рисунку – нечего и пытаться сдать экзамены. Курсы платные. Пришлось отдать почти всё, что мне заплатили страховщики за ударный труд. Для меня – огромная сумма. Спасибо, что меня бесплатно поселили в общежитие, как абитуриента после армии. До экзаменов дотянул немного похудевший, но с боевым настроем. Поступил. По результатам – второй из всего потока – мне даже дали стипендию и оставили жить в той же комнатке. Одного. Занятия начинались через неделю, а у меня из продуктов осталась пачка гречневой каши, банка майонеза, несколько пакетиков чая – пока еще новых – и та самая банка шпрот. Как выглядят живые деньги, я к тому времени уже забыл. Первые три дня я шиковал: варил на общей кухне кашу в ковшике, заправлял её майонезом, а потом запивал всё чаем. Постоянно поглядывал на шпроты – мой неприкосновенный запас – но терпел. Зато расточительно выкидывал использованные пакетики, всего лишь – после третьей заварки чая! И вот, просыпаюсь я в пятницу, смотрю на поцарапанный пластиковый стол, а там только банка шпрот и кружка с ниточкой от чайного пакетика, намотанной на ручку. А еще надо как-то прожить до понедельника.
– А почему ты так рассчитывал на первый день занятий?
– Мне сказали, что можно написать заявление в деканате, чтобы «в связи с тяжёлым материальным положением» стипендию выдали вперед. Там, конечно, гроши, но…
– Понятно-понятно, пожалуйста, рассказывай дальше.
