– Иди сюда, коша моя, – позвал девушку Влад. – Теперь твой тост.
– Хорошо… А что, действительно, это платье, – Наташа покружилась по комнате. – Такое – уж совсем не нарядное?
– Замечательное платье и тебе здорово идёт! – искренне возмутился Рощин, вспомнив удивительную небрежность медсестры к наряду его подруги. – Глория ничего не понимает! Хотя и одевается сама, вроде бы стильно, но не желает замечать красивые вещи на тебе. Наверно, от ревности. Это не наговор! Ты же видишь, я к ней очень хорошо отношусь. Она даже внешне мне нравится, как художнику: фигурка и прочее… Не надо в меня подушкой бросать! Дослушай прежде. То она – милашка – само очарованье, а то… Иногда из неё вылезает, непонятно откуда взявшийся, снобизм.
– Как откуда?! Она же в замке с графом живет…
– В том то и дело, что граф – простой парень. С Майклом я пять лет учился, и мы были не просто сокурсники, а друзья, и то не догадался каких он кровей!
Наташа пожала плечиком и тренькнула своей бутылочкой о бутылочку Влада:
– Выпьем, чтобы завтра всё прошло, как надо!
– На все сто! – поддакнул Рощин и вылил содержимое пузырька в рот. – Вы, когда завтра будете по магазинам ходить, пожалуйста, присмотри мне смокинг. Всегда хотел иметь черный смокинг с белой шелковой бабочкой. Не хочу в обычном костюме идти на такое торжество.
– Обязательно присмотрю.
– Да, деньги… – Рощин вывернул все наличные из пухлого бумажника. – Здесь почти пять тысяч – не скупись, пожалуйста, покупай всё, что понравится. Утром еще сниму столько же по карточке. Здесь внизу в отеле есть банкомат. Кстати, и Глории покупки оплати. Это будет ей наш подарок. От души.
– Я сама хотела тебя попросить об этом же. Она на выставке так здорово помогает!
– Видишь, мы одинаково рассуждаем! Допивай свой нектар, и побежали в душ, а то мы никак до кровати не доберёмся.
Фея не стала вселяться в Наташу, а пришла к Владу уже во сне. Обнявшись, они медленно шли по длинной бетонной дорожке, у самой кромки которой тихонько плескалось бесконечное море. Слева тянулись гнилые заборы и дощатые сараи, а за ними виднелись двух-трёх этажные жилые дома с редкими тёмными окнами и побитой штукатуркой на стенах.
Светла, не останавливаясь, прислонила голову к плечу художника:
– Грустной историей с батоном ты мне напомнил прежние времена, и я тоже чуть не разревелась.
– Я же знаю, что ты здесь. Поэтому рассказывая Наташе, я рассказываю и тебе тоже. Но не для того, чтобы опечалить.
– А я тоже плакала, когда семь лет назад видела твой голодомор – и от жалости к тебе, но больше – от бессилья чем-то помочь. Тогда я ещё не могла ни во сне явиться, ни влезть в какого-нибудь богача и подарить тебе его деньги. Просила папу, но он строго заявил, что вмешается лишь тогда, когда твоей жизни будет угрожать реальная опасность.
– Он оказался прав, всё тогда получилось вполне терпимо, – обнимая родную фею за талию, Рощин пощекотал её животик. – Да и потом, не представляю, что бы я, двадцатилетний парнишка, возомнил о себе, если бы с неба свалился кошель с золотом? Или что-то в этом роде. Неизвестно. Всё хорошо вовремя.
– Больше не станешь меня торопить?
– То есть? – на всякий случай переспросил Влад, хотя прекрасно понимал, о чём речь.
– Расскажи, да расскажи!
– Если ты уверена, что рановато… А всё равно стану приставать! Не думаю, что сейчас ты меня сможешь чем-то сверхъестественным оглушить. Допустим, я предполагаю, что африканец не по своей воле полез грабить галерею…
– Не совсем по своей, – уточнила Светла, улыбнувшись. – Я только чуть-чуть помогла, подтолкнула к действиям. Кстати, всё, что касается нынешних дел, я от тебя не скрываю. Ни грамма тайны. А этот принц, действительно, хотел украсть «Цирцею», но собирался нанять профессиональных воров. Я же просто внушила ему, что наёмники украденную картину заберут себе. Так он бродил-бродил по своему королевскому номеру из угла в угол и, наконец, решился. Даже из чёрного носка маску смастерил. Правда, особой разницы я не заметила – разве что, зубы в темноте не сверкали. Ну, а когда он влез в галерею и, естественно, не увидел желаемого, я отправила его с ножом в соседние залы – ну, не нравилось мне, что рядом с твоими полотнами висит какая-то ужасная абстракция и бездарный реализм! Я через Наташу, еще днём, рассматривая эту жуть, чуть ли не мурашками покрылась. Всё, что ни делается – к лучшему! Видишь, галерею тебе целиком отдали.
– Разве я что-то говорю против?! – изумился Влад. – Наоборот!
– Не сомневалась, что ты догадаешься про моё участие в ограблении, даже не читая твои мысли.
Ребята свернули в сторону от моря, к унылым жилым домам, едва туда открылся проход в заборе. Откуда-то появившаяся нелепая, но не страшненькая, девушка в очках и тёплом осеннем пальто обогнала их и, обернувшись, весело сообщила:
– Там никто не живёт, кроме меня.
– Значит, мы к тебе в гости, – зачем-то поддержал разговор Рощин. – Беги и накрывай на стол!
– Знаю, что вам нужно, но в спальню я вас не пущу! – прокричала девица уже на бегу, быстро отдаляясь от влюблённой парочки.
Влад повернулся к фее:
